Посмертник

Солнце палило, гимнастёрки потемнели от пота. Разведчики по большей части молчали – все устали после вчерашнего наступления, но проситься на отдых никто не собирался. Немца гнать хотели все и сильно. Порошин то и дело пускал вперёд малые дистанционные заклятия – короткоживущие, рассыпавшиеся от столкновения с любым препятствием. Засечь их было практически невозможно, но и всё, что они могли дать – только эхо в магополе, после распада заклятия. И поди ещё пойми, что там впереди: вражеский пулемёт, до поры молчащий, или брошенная ещё осенью своя же разорванная пушка…

Боль у мага локализовалась в левом виске и теперь долбила непрестанно.

Он отвлекался на заклятия – «мячики», как прозвали их практикующие маги, и спасался только этим.

Километра через три трава стала выше, кое-где появился низкорослый кустарник. Просёлок, который тянулся по правую руку метрах в двухстах, совсем скрыло от глаз.

-Скоро поползём, - проницательно заметил Алёхин. Впереди сегодня не стреляли, и от этого ощущение притаившейся впереди опасности усиливалось с каждой минутой.

– Ну как, Порошин, пора?

-Сейчас… - маг кончиками пальцев массировал висок. Боль стала вовсе нестерпимой. И вдруг…

…Пыль, пыль над степью. Туча пыли. Грохот копыт. И ощущение тонкой, будто паутинной нити в пальцах – то, о чём дозорный Микифор не сказал своему не то приятелю, не то побратиму. Магия.

Долго он ставил эту сеть, долго налаживал. Знал, где пойдут татары, знал, что пойдут они непременно. Отправлялся один в степь после памятного осеннего нашествия – по сухим травам, под затяжными дождями, перебирался через вздувшиеся ручьи, конь спотыкался о сусличьи норы, охромел – пришлось продать.

И зимой ходил, под вьюгами да ветрами, пару раз чуть не пропал в буране. И ранней весной подновлял-заканчивал задуманное.

Пойдут татары, да и попадутся в расставленные сети, словно букашки в паучьи тенёта. Орда-то дальше пройдёт, а вот маги – маги запутаются, тут останутся, и пойдут татары далее вдвое слабее обычного – без чародеев своих, без ловчих заклятий.

Князю Василью, в засечном городке засевшему, большая подмога будет… И тот чародей, что в прошлом году на Калинец огненную сеть набрасывал да полоняников ловить помогал, да старикам калинецким потом горла огненною саблей пережигал – этот огневик тоже попадётся. Его-то Микифор сам убьёт, ножом разбойничьим прирежет и в степи бросит, на поживу воронам. Его, подлюку, по любимой магии легко будет узнать…

Один уходил Микифор в степь - всегда в темноте, в тайне.