Посмертник

Капли вспыхивали призрачным пламенем, голубоватым и лиловым. Хорошо, что ампулы лежали в сумке на своих местах, и он не мог ошибиться в темноте. Последний огонёк он зажёг прямо на груди у мертвеца. Теперь предстояло самое трудное и страшное. «Никогда, ни за что не буду связываться с мёртвыми…»

Ох… как же ему не хотелось начинать. Порошин вздохнул и зачем-то взглянул вверх, словно школьник, которого вызвали отвечать урок. Над ним нависала белёсая мгла пасмурного предрассветного неба, очень похожая на Серую Дорогу.

Но он вспомнил - где-то высоко-высоко, невидимая сейчас с земли, светло и яростно сияет на севере Полярная звезда. Сияет ему… и Маше.

И этого хватило, чтобы отодвинуть последний страх и взяться за работу.

Он поднялся во весь рост и легко подхватил первый попавшийся в пальцы поток. Сейчас ему казалось, что он вообще может черпать магию из самого себя – но он пока остерегался. Сгореть и так сгорит, но прежде надо дело сделать. Порошин повёл поток по прочерченной мысленно линии от одной плошки к другой – пламя вспыхивало в ответ, голубоватые язычки вытягивались, словно под невидимым сквозняком.

Прибавил ещё поток, и ещё… Простые действия, накопление и концентрация силы – магическая фигура, которой пользовалась посмертница в Старой Могиле, была куда сложнее, хотя и куда мощнее. Но Порошину сейчас не требовалось глубокого воздействия. Ему требовалась быстрота. И правда - пространство вокруг на глазах словно бы истончалось, подёргивалось мутью.

Поток, ещё поток, фиксация, наложение… Напряжение внутри круга из огоньков опасно нарастало, но маг не позволял себе ни одной лишней мысли, только работа! Вот пошёл последний круг…

Поток, фиксация… И вдруг – резкая боль во лбу, головокружение, как удар, и – потеря половины потоков. Дух, про которого Порошин и думать забыл, внезапно встрепенулся и напомнил о себе. И как напомнил – словно огнём ожёг!

-Ах ты, - прошипел маг сквозь зубы, - а я тебя ещё жалел… Погоди, а? Дай доделать, потом балуй!

Но дух не унимался.

Голова кружилась и болела, и в ночной мгле Порошину чудились какие-то неясные фигуры: то ли русских воинов, то ли татар, то ли вовсе немцев. Маг сцепил зубы. Ну нет, врёшь, не поддамся больше!

Едва дыша от боли, он вновь собрал потоки внутри круга. Сейчас, если верить методичке, в нём должен был образоваться один сверхконцентрированный поток, которым и следовало прорвать межпространственную границу.