Зов Оз-моры

Хозяин мастерской отдал колосник, взял гвоздь и нацарапал на штукатурке памятку, как лечить спину. Инжаня убрала в котомку склянку с остатками чёрной жидкости и поднялась со скамьи.

– Теперь мне пора, – сказала она и, не мешкая, вышла из дымной кузницы на свежий воздух.

Денис и Варвара последовали за ней. Поротая Ноздря ненадолго остался в мастерской.

– Вишь, кого я тебе привёл! – шепнул он кузнецу. – Волховку и ведунью, не кого-нибудь! Средство она тебе дала от больной спины, колдовское заклятье нашептала.

Она за свои услуги большие деньги берёт, а тебя, считай, задарма полечила. За какой-то ржавый колосник! Ты же ж его выбросить хотел?

– К чему бы клонишь?

– Ты сегодня с прибытком. На дольку могу надеяться?

Кузнец вздохнул и протянул Василию две серебряные копейки.

– Благодарствую, – поклонился ему Поротая Ноздря.

Ожидая Василия, Варвара не могла насмотреться на вечернюю реку. Студенец был словно залит пламенем: в мелких барашках отражалось заходящее краснеющее солнце. Перед ним высилась сложенная из свежих брёвен башня Никольских ворот, а на противоположной, северной стороне простиралась до горизонта бурая осенняя степь, которую прорезали ручейки, словно вены грудь сказочного богатыря.

Вскоре из кузницы вышел Поротая Ноздря.

– Проголодались, поди? – спросил он.

– Мы спешим.

– Нет уж! – начал настаивать Поротая Ноздря. – Дорога у вас дальняя, перед ней покушать надоть. И выпить, как же ж без этого? Я вас выручил: и мёд с лещами для стрелецкого запаса приобрёл, и колосник помог отыскать.

Ведро пива взачесть купите. Посидим за ним, погутарим.

Варвара насторожилась: «Не хочет ли пятидесятник переманить Дениса в Тамбов?» Не прельщала её унылая жизнь в Стрелецкой слободе!

– В кабак нас поведёшь? – спросила она Василия.

– Тебя туда не пустят, – засмеялся тот. – Бабам в кабак воспрещено ходить. В харчевню вас поведу. Хочешь есть?

Варвара кивнула: за день успела проголодаться.

Полюбовавшись на Студенец, все пошли к постоялому двору, где располагалась харчевня.

Она была тёмной и неухоженной. Длинные, грубо сбитые столы лоснились. Их, наверное, никогда не мыли, лишь смахивали объедки в помойное ведро. Неуютная едальня! Впрочем, какой ещё она могла быть в пограничной крепости?

Посетителей в харчевне было много: люди лечили крепкими напитками нервы после беспокойного торгового дня. Свободное место нашлось лишь в углу заведения.

Поротая Ноздря взял пиво и потроха с гречкой, плюхнулся на лавку.