Зов Оз-моры

Козловцы прошли по мосту через реку и обогнули частокол. Перед проезжими воротами конники спешились и стали ждать, держа под уздцы жеребцов.

У Дениса гудели ноги. Он только сейчас почувствовал, как сильно вымотался. Если был бы дан приказ идти дальше, он бы не смог. И это Денис – дюжий мужик, которому ещё не исполнилось тридцати! А ведь среди пеших ополченцев было немало людей пожилых, с болями в спине и коленях.

Наконец, ворота отворились. Навстречу Быкову вышли несколько стрельцов во главе с рыжим коренастым начальником.

– Васька Поротая Ноздря. Пятидесятник, – представился он.

– Хм… – удивился Путила Борисович. – А где ж остальные бойцы?

– В Тонбов подкрепление ушло, – доложил стрелецкий начальник.

– Уже?

– Чтоб в крепость попасть до прихода татар. Как же ж иначе?

– А ты на кой тут остался? – поинтересовался Быков.

– Дк острожек защищать, – тонким вкрадчивым голосом ответил Поротая Ноздря.

– Какой прок от горстки стрельцов? Татары налетят – всех перебьют. Не налетят – тем паче, чего вам здесь прохлаждаться?

– Не пустовать же ж острожку, – глубокомысленно ответил Василий.

– Ох, хитрован! – усмехнулся стрелецкий голова. – Веди нас внутрь!

– Тесно ж там, Путила Борисович. С тобой вон сколько ратников!

– Может, и было б удобнее тут привал устроить. Прямо на лужку… но сам знаешь, степняки близко. Отколется отряд, придёт сюда, а мы на травке отдыхаем… Нет уж! Сподручнее в городке время избыть.

Внутри острожка было пусто: львиная доля стрельцов ушла в Тамбов. Лишь семь человек укрывались от дождя в караульной избе и теперь вышли на воздух. Они с опасливым любопытством посматривали на козловских служилых людей и ополченцев, которые столпились на площади рядом с храмом и срубом колодца, выкопанного на случай осады.

– Пейте! – распорядился Быков, указав на него.

Затем он повернулся к пятидесятнику, приобнял его, отвёл в сторонку и тихо спросил:

– Ну что, Василий Ильич? Что бают сторожевые казаки?

– Татары уже у гати, – ответил Поротая Ноздря.

– Сколько от гати до Тонбова?

– Оттоль тринадцать вёрст. Отсель столько же.

– А сколько степняков у гати?

– Сторожевые докладают, не так много. Втрое меньше конников, чем было у Тихих плёсов. Может, и впятеро даже ж.

– Куда ж делись остальные? – удивился Быков.

– Кубыть, самоистребились.