Зов Оз-моры

– В Тонбове бы и поели, и отдохнули, и обсушились… Ежели сейчас выйтить, успеем к Московским воротам раньше татар.

– У вас запасов, что ли, не осталось? Всё подожрали?

– Как же ж можно, Путила Борисович? Крупа имеется и рыба вяленая. Лук и репа, опять же ж.

– Так чего жмёшься? Будем юшку варить!

– А как же ж Тонбов?

– Ратники устали! – нервно повторил Быков. – Они пропёрли двадцать вёрст. Двадцать вёрст! Среди них полно стариков и юнцов. Таких вот бойцов мне Биркин подсунул. Хочешь, чтобы они ещё тринадцать вёрст прошли и замертво попадали? Кстати, к Тонбову пойдёшь со мной.

Поротая Ноздря печально вздохнул, а стрелецкий голова повернулся к Денису:

– Разводите костры!

Скоро острожек утонул в густом дыме и треске сырых поленьев. Козловцы сели поближе к котлам. Кашляя и морщась, они грелись у огня и сушили одежду.

На закате прибыла ещё одна группа лазутчиков и подтвердила, что гать перешло примерно в четыре раза меньше татар, чем было месяц назад у Тихих плёсов.

– Не на погибель идём, – подбодрил козловцев Быков. – Степняков не так уж и много. Разгромим с Божьей помощью!

Сказав это, он ушёл вместе с пятидесятником в избу, где был накрыт стол. Из кувшина с хлебным вином изливался сивушный запах, блестели в свете лучин солёные рыжики и чёрная икра, поднимался пар из горшка с горячей стерляжьей уха, румянились куски жареной кабанятины…

– Уха тройная, – похвалился Поротая Ноздря. – Ради тебя, Путила Борисович, старались. Всё как заведено.

– Из Цны, говоришь? – задумчиво спросил Быков. – А вот как думаешь, прав ли был Иван Васильевич насчёт крепости?

– Ты о чём, Путила Борисович?

– Биркин советовал Роману Фёдоровичу крепость тут строить. На Челнавке. Не на Цне! Боборыкин же не послушался Иван Васильевича, старого мудрого человека. Вот татары и разорили царёвы земли этой весной, а стояла бы крепость здесь, не смогли бы.

– Так, Путила Борисович! – кивнул Василий. – Татарские сакмы именно тут пролегают. На Челнавке надо было крепость строить, а не на Цне. Окрест Тонбова ведь одни казачьи пути проходят. Однако Боборыкину не то что Биркин, но и сам царь не указ. Государь приказал строить крепость у гати… а Роман Фёдорович его взял да ослушался.

– Да! Где захотел, там и поставил. И всё ведь ему с рук сошло! Представь, если б ты или я супротив царского указа попёрли.