Зов Оз-моры

– Успокойся, голубка моя!

– Отпусти, Денясь! – прошипела Варвара, упала на эзем, и её сразу же сморил вязкий, как трясина, сон.

Проснулась она от оглушительного стука котелков, горшков и сковородок, которым полнилась вся деревня. Вирь-атинцы ходили от дома к дома, размахивая горящими соломенными факелами и нестройно что-то горланили.

Скоро в избу ворвалась Инжаня.

– Это как понимать? – заорала она на Варвару. – Почему дрыхнешь до сих пор?

– Только под утро задремала. Всю ночь Кафтась не выходил из головы.

– Знаю, ты к нему прибегала. Блины ему принесла. С мёдом. Ну, и зачем?

– Утешить перед смертью хотела. Накормить и напоить.

– Ну, и как? Утешила? – рассмеялась Инжаня. – Сегодня в полдень ты его зарежешь, а к лету станешь оз-авой. Велень пуре[2] проведёшь уже ты, а не я. Все три дня будешь петь. А сейчас, если хочешь, выпей хлебного вина. Только не увлекайся, а то инь-ару кеель не сможешь держать.

Она протянула ученице глиняную флягу.

– Пей и вставай!

Отхлебнув обжигающего первача, Варвара оделась и поплелась вместе со жрицей к мельничному омуту.

На берегу Пишляя рослые парни уже держали под локотки Кафтася, наряженного как жениха.

– Зажигайте штатолхт! – скомандовала Инжаня.

На прибрежном лугу загорелись огромные восковые свечи, стоящие в деревянных подсвечниках в виде лодочек.

Парни положили Кафтася на жертвенник. К нему, голося, бросилась Нуянза, но её быстро оттащили к краю луга. Офтай вынул из-за пояса ритуальный обсидиановый нож.

– Возьми инь-ару кеель, Толга! – сказал он. – Восхвали Вярде Шкая и Ведь-аву! Пропой им гимны!

Когда стихли волынки, скрипки, шавома и голос Варвары, Инжаня крикнула ей:

– Толга, смелее!

Парни отнесли подсвечники-лодочки к небольшим лункам, окружающим жертвенную прорубь, и спустили на воду.

– Скорее, Толга! – сказал Офтай.

Варвара приблизилась к дубовому жертвеннику, сжимая священный каменный нож. С каждым мгновением она дрожала всё сильнее и сильнее. Она действовала безотчётно, словно лунатик. Именно в таком состоянии она взбиралась на дуб, когда убегала от молодчиков Быкова.

Сознание вернулось к ней, лишь когда она увидела стекающую с жертвенника кровь и, подняв глаза, встретилась с ласковым взглядом Инжани.