Зов Оз-моры

Устав после праздника, вирь-атинцы завалились в кершпяли, на печки и на эземы и на , и только Варвара не могла заснуть.

– Денясь! – толкнула она под утро мужа. – Всю ночь глаз не сомкнула. Не будет мне покоя, пока не схожу к Кафтасю.

– О чём ты с ним хочешь гутарить? – спросонья рыкнул на неё Денис.

– Не знаю даже… Утешить хочу…

– Не вздумай даже! Только хуже сделаешь. Лучше уж меня потешь.

Он попытался обнять жену, но Варвара вырвалась, резко оттолкнула его, вскочила и начала одеваться.

– Нет, Денясь! Не будет мне покоя, пока не схожу…

Надев и тулуп, она выбежала в морозное утро и понеслась к Инжаниной бане, возле которой переминались с ноги на ногу два вирь-атинских парня и плакала, сидя на заснеженной скамейке, Нуянза.

– Пустите! Дайте сказать ему хоть несколько слов на прощание! – молила она караулящих у входа односельчан.

– Нельзя! Инжаня запретила, а то вдруг Идемэвозь покинет его и вселится в тебя.

Нуянза вновь заплакала, но услышав шаги, взяла себя в руки и утёрла слёзы рукавицей.

– Зачем припёрлась? – ощерилась она на Варвару.

– Гостинец твоему брату принесла.

– Отдай собакам! – закричала Нуянза. – Будь ты проклята, белая ведьма! Пусть все дети умирают у тебя во чреве! Пусть твоя вайме никогда не узнает покоя в Тона ши, белая крыса!

Варвара отвернулась от неё и обратилась к охраняющим вход молодым людям.

– Хочу поговорить с Кафтасем! Пустите!

Парни расступились.

– Входи, но одна.

– Ей, значит, можно? В неё, значит, Идемэвозь не вселится? – злобно захохотала Нуянза.

– В неё не вселится, – серьёзно ответил один из парней.

Варвара устремилась в баню.

Там на полке сидел Кафтась со связанными руками, а под окном лежал истрёпанный берёзовый веник.

«Вон он! – прошептала самой себе Варвара. – Надо хорошенько его запомнить».

– Прости! – виновато улыбнулась она Кафтасю.

Тот поднял на неё глаза.

– Одни беды от тебя, белая ведьма! Не только нам с Нуянзой, но и всей деревне. В тебе Идемэвозь, не во мне!

Варвара словно бы не расслышала его.

– Прости! – повторила она.

Она развязала перед ним узелок с пшёнными блинами. Кафтась горько усмехнулся:

– Завтра заколешь, как свинью, а сейчас, значит, накормить решила? Чтоб я пожирнее стал? Чтоб Ведь-аве было приятнее меня жрать?

Варвара молча развернулась и вышла из бани. Возвращаясь она через деревню, наполненную отчаянным рёвом Нуянзы, и вошла домой, мелко дрожа. Денис обнял ей.