Зов Оз-моры

Он пересилил себя и погрузил голову в темноту. Тотчас же мокшане набросили на него коровью шкуру, чтобы ни один лучик света не проник во чрево дуба. Они обступили священное дерево, начали приплясывать и восхвалять Тума-шкая.

Кровь стекала по лбу в прелое нутро Эчке тума. Внутри дуба всё прогнило. На голову Дениса сыпалась труха с двухвостками, сороконожками и прочей малой живностью, но он терпел. Ближе к концу действа ему на спину упал с ветки увесистый чёрствый пирог, и он вздрогнул, не сразу поняв, что произошло.

Наконец, Варвара крикнула мужу: «Всё! Отползай!» Высунув голову из дупла, он увидел, что люди уже разошлись и с облегчением вздохнул: он решил, что сегодняшние моления закончились и его скоро повезут в деревню. Варвара подскочила к Денису и промыла ранку на его лбу хлебным вином.

Празднества, однако, продолжились. Офтай рявкнул: «Цюкоронь ласьфтема!» – и в центр поляны выбежали два юноши. К одному из них подошла девушка и дала ему каравай. Он стремглав понёсся в лес, другой же бросился вдогонку.

Варвара сходила к бочке за священным напитком – для себя и для мужа. «Пей! Они долго носятся по лесу. Второй парень отнимает хлеб. Если не отнимает, быть беде», – шепнула она на ухо Денису.

Как только они допили шкаень пуре, из-за берёз выбежал второй юноша с караваем в руках. «Уф!» – посмотрев на него, хором выдохнула вся поляна.

Участники молебна собрали остывшую золу из-под казанов, завернули её в лопухи и отнесли в дупло священного дуба. Остатки жертвенного мяса они положили в берестяное ведро и повесили на ветку прибрежной ольхи: пусть Ведь-ава угостится.

Окончив ритуальные действия, жители деревни начали грузить в челны остывшие котлы и пустые ковши. В одну из лодок посадили Дениса с женой.

– Опусти ногу в речку! – сказала Варвара. – Больную ногу, не здоровую.

– Зачем?

– Поверь мне. Я знаю. Я содай, а мама была оз-ава. Лечили мы всю деревню.

Она помогла Денису свесить ногу за борт лодки. Тот через кожу сапога почувствовал холод реки, полной донных родников.

– Вода какая студёная!

– Вот и хорошо! Терпи, Денясь!

Инжаня подошла к ним, одобрительно кивнула: «Соображаешь, Толга!» – и села в другую лодку. Тут же гребцы налегли на вёсла, и челны тихо поплыли на восток, вниз по течению.

Варвара открыла липовую баклажку с хлебным вином.

– Выпей ещё! Побольше. Запьёшь водой из реки.

Вскоре Денис слегка захмелел, боль в ноге ослабла, и его потянуло на размышления.

– Ты такая ядрёная и снеговая, – шепнул он на ухо жене.