Уника. Книга света

Один из стражей наместника поднес хозяину кубок с вином, а затем угостил и жреца.

– Такую ночь вы тратите на столь унылое зрелище… Это…

– Не утруждай себя, жрец Бубу. Если танец достоин богини, он подойдет и скромному Закиру.

Над пустыней тянулась ночь. Окруженная девятью факелами площадка стала центром внимания. Музыканты притихли. Зазвучала флейта, ей подыграла вторая. Барабаны задали ритм.

– Ле–ей –ли–а–а… Лей–ли–а–а–а… Хо–о–о… – запел барабанщик.

В свете фонарей появилась фигура, обернутая снизу в белый хлопок.

Переступая мелкими шагами, танцор довольно быстро оказался в центре освещенного круга, спиной к зрителям. Его руки, поднятые над головой, покачивались, словно развиваясь на ветру. От этих рук не исходила сила, но они притягивали своей уверенностью. Взмах каждого пальца на узких ладонях, каждое движение плечом было точным, плавным, трепетным. Правая рука уклонилась к левой, а за ней и юноша развернулся лицом к главному судьей в этой ночи. Плавно двигались плечи и обнаженная грудь, талия и бедра, на которых держался хлопок, невзначай обнажавший тонкие голени. Все следующие секунды тело Уника в целом напоминало пламя одинокой свечи, трепещущей на сквозняке. Барабаны ускорили ритм, и в представление включились ступни, поднимая вихри песка. Танцор закружился на месте, все быстрее и быстрее, а его тело скользило вниз по невидимой оси, но в нужный момент, словно гепард в прыжке, распрямилось. Чем сильнее из стороны в сторону раскачивались узкие упругие бедра, тем тоньше казалась талия. И снова вниз. С упором на правую руку, полулежа юноша превратился в волну, что в дюнах нагоняет ветер. В такой позе свет факелов позволял разглядеть Унику во всей красе. Одинокая нитка голубых бус опутала тонкую шею. Гладкая грудь без намека на зрелость еще не налилась той вычурной силой, которой обладали бравые мужи пустыни. Черты его округлого лица были приятными, а кучерявые волосы отдавали медью, что делало их редкими, почти исключительными для этих мест. Внезапно флейты умолкли, а барабаны издали последний гулкий удар. Юноша замер, сидя на коленях и вытянув руки перед собой ладонями вверх, словно просил нечто важное.

Взволнованное ожидание Уники обостряли потрескивающие факелы и ветер, пересыпающий песок. Закир молчал. Он проследил, как капли пота, проступившие на шее юноши, скользили по центру груди, попадая на живот и еще ниже, под край хлопковой юбки.

– А–ха–ха!

От громкого смеха содрогнулись даже стражники. Уника почувствовал, как холодеет затылок.