Следы в горькой пыли

Следы в горькой пыли

Лис Литератор

Следы в горькой пыли

Мир был уже немолод, но ещё пустынен. Не было славных богатством городов и могущественных царств, и храмы богов ещё не возносили гордо к небу свои ступени. Редкие людские деревни жались к берегам рек и морскому побережью. А вокруг на многие и многие дни пути расстилались безлюдные равнины. Что там, за ними? Жители деревень не знали. Они с тяжким трудом вспахивали свои поля, собирали скромные урожаи, пасли невеликие стада тощего скота и ловили рыбу.

Просто старались выжить, а широкие дали их не занимали. Чужаков из степей в приречном краю почти не бывало, лишь бурые волки иногда забегали в голодные годы.

Казалось, большой мир за пределами речного края был совсем безлюден: в нём лишь седая трава, горькая пыль да недобрые духи пустошей.

Деревня стояла у самой границы речных земель на берегу потока, сбегавшего с голых холмов к большой реке, которая питала весь край. Однажды в деревню пришел чужак. Внешностью своей он не отличался от народа речного края, но не знал его языка.

И на своих стопах он принес пыль далеких равнин большого мира.

Чужак остался жить в деревне. Он работал то на одного, то на другого местного хозяина: помогал им с пахотой и сбором урожая, сторожил стада. А ещё чужак ловил рыбу в потоке, но уже только для себя. Жил он на краю деревни в хижине, которую сам построил. Речь местных он со временем освоил очень хорошо, да и работником показал себя неплохим. В рыбной же ловле ему и вовсе не было равных в деревне.

Откуда у пришлого с засушливых холмов было умение столь хорошо ловить рыбу? Этого никто не знал, сам же чужак никогда не рассказывал о своей прошлой жизни и местах, откуда был родом.

Через несколько лет чужак взял в жены девушку, дочь местного пастуха. Вскоре у них пошли дети, но все они, кроме первенца, умерли ещё во младенчестве.

Мальчик с юных лет ходил пасти деревенские стада овец. Казалось, из него выйдет отличный пастух. Он водил доверенных ему овец на дальние пастбища, где животные всегда находили хорошую траву и чистую воду.

Под его присмотром овцы не болели и не терялись. Сам он полюбил подолгу бывать один. Юноша вслушивался в шелест степной травы, а она звала его в дальние края за холмами.

Рыбаком он тоже оказался хорошим, столь же ловким, как и его отец. Забирался ли он на самую середину речки или уходил в отдаленные недвижные заводи, никогда не возвращался без улова.