Дрёма Перемога 1

Молодая женщина улыбаясь над странным воем, замершим истуканом, глядя на неё, прошла мимо, придерживая что-бы не расплескать вёдра. А он стоял, глядя в след, и не понимал, где он? Что он? Зачем?

Потом. Не сразу, пришёл в себя. По расспрашивал. И заболел.

Недавно, один из справных крестьян привёз из соседнего села молодую жену своему сыну. А Конаш потерял интерес к жизни! Ладно бы невестку не взлюбили, или там муж притеснял. Всё у них было славно. Хорошо. А Конашу от безнадежности свет стал не мил. Не нужен. Так и служил, без цели, без будущего, без настоящего.

Страшное дело. Нет. Вы поймите правильно. Потерять интерес к жизни, собственно самую жизнь, очень страшно.

И в ту ночь, мог притормозить, одеть броньку. Но как же Милёна? Схватил саблю и в одних штанах с рубахой, босиком бросился защищать дом милой. Не добежал. Поймали арканами. Обрубил один. Второй не успел. Сдёрнули с ног, поволокли конём по ухабам ночной улицы, пока не потерял сознание. Очнулся- прочно связан. Все мысли: "Как там Она?" Когда увидел Её в веренице рабов, забился, рванул путы.

Получил по голове. Очнулся- скрипящая телега, и Топор привязанный к нему. И горькая мысль ржавой пилой, что не смог спасти любимую. Вжи-вжи-вжи! Вжи-вжи-вжи! Бесконечно.... Безумно больно! И мольбы к Сварогу! К Перуну Сварожичу! Помогите!

И слушал. Слушал. Тоскливо. Невозможно горько. Чьи там голоса слышны? Кого тащат на ночь в шатёр? Не Милену ли?

Пленниц у печенегов беречь принято не было. Невольников в степи забирал хан, выплачивая минимум стоимости.

И интереса сохранять у пойманых девственность не было совсем, поэтому полонянки и подростки обычно подвергались жестокому насилию. А в этом обозе, похоже, ехал главным особо авторитетный дядька, насиловал девок только сам лично. Не спеша осеменить всех. По девке за ночь. Другим не разрешал.

Когда во тьме ночи, неизвестный перерезал путы и дал нож- воспринял его посланцем Самого! Перуна! Освободил Топора. И к месту встречи. С Перуновым посланником. А это пацан! Был шок.

Перун- он ого! Нет. Ого-го какой! Сын Сварога!

Паренёк неожиданно взросло уверенно распоряжался. Как он убивал кочевников! Резал. Резал. Рубил. Когда кочевники кончились, Конаш отчётливо понимал, что он, опытный вой, убил врагов чуть-ли не вдвое меньше! Но, пацан?

Ещё не понял, тогда. Счастье захлёстывало. Перегружало. Ни чего не видел. Не понимал. Кроме одного. Милёна свободна. Да, горе. Да, вокруг смерть. Но! У него появился шанс. Шанс жить дальше.