Йега

Редкие передвигались на двух конечностях.

Уж казалось всего насмотрелся за эти три дня, сказки оживали на глазах. Но такого… Такого даже в сказках не сказывали.

Больше дюжины зеленых полулюдей-полуящеров вылезали из пещеры, хищно оскалив зубастые пасти. Языки то и дело мелькали меж острых зубов, когтистые лапы царапали камень и цеплялись даже за малейшие уступы, тяжелые и мощные хвосты помогали держать равновесие и выглядели серьезным оружием.

Напали все разом, сосредоточится на одном из них не удавалось.

Пришлось рубить практически вслепую, наугад, позволяя годами отточенному воинскому чутью выбирать направление для очередного удара.

Твари падали, и, если не затихали, то пытались напасть вновь. На смену выбывшим из темноты выползали все новые и новые… Отступать было уже некуда. Уступ шириной в два роста уже был завален зелеными трупами и залит кровью. Но твари продолжали наступать, как будто кто-то или что-то насильно гнало их вперёд на верную смерть, лишь бы достигнуть цели.

Ещё один меткий выпад и особо крупный ящер с перерезанным горлом падает к остальным.

Но тут когтистая лапа другого, полумертвого, сородича схватила воина за ногу и резко дернула в сторону пещеры.

Иван оскользнулся на мокром от крови камне и начал падать назад себя, увлекаемый воспрявшими тварями. Удар. Темнота.

Веха 15. Горынята

Как только камень был достан, оставаться в лачуге у Йеги необходимости не было. Вернулась только за дорожной сумой, платком, да и камень понадежнее под одежду припрятать.

Солнце уже село, наступила темнота, так как луна еще не поднялась в зенит, и свет её закрывали нависающие над старушкой горы. Простой бы человек и не пошел в темноте на подъем, но ведунье было в помощь кошачье зрение, при котором даже маленький источник света позволял отлично различать предметы в темноте. Кошачье зрение – одно из самых первых умений, которому научила наставница. В лесу ночью без кошачьего зрения делать нечего, и заплутавшего не найдешь, и сама пропадешь.

Так что идти было не так трудно. Лапти немного мешали, они все-таки не для гор. Тут больше подошли бы сапоги, которые ведунья оставила дома – они не соответствуют образу. Эка невидаль – древняя старушка в сапожках. И Йега в тех местах, где требовалось на уступ взбираться всё-таки присаживалась на метлу. Не снимать же лапти каждый раз.

Хорошо, что посторонних глаз не было, то-то удивились бы зрелищу – старенькая бабушка по горам карабкается. Потешно, поди.