Йега

Лес стал непроходимым, и деревенские уже давно в него старались не ходить. Да и незачем уже было – все дары леса уже были собраны, а дрова в дождь не заготавливают. Теперь до снегов спокойно будет.

Йега даже перестала дежурить вечерами у котла. Сидела у очага и навязывала очередную обнову. И только кот нет-нет, да поглядывал на бурлящую жидкость.

Веха 41. И снова обманная поляна

В сапогах неприятно хлюпало. А желанное тепло было так близко и так недосягаемо.

Путеводный клубок докатился по сырому, промозглому лесу до знакомой поляны, а вот избы на окуренных ногах на ней не оказалось.

Сколько Иван не просил клубок вести дальше, тот только крутился у ног, как бестолковый котенок.

Прошло не больше двух лун со времени обряда, но сотнику казалось, что уже полжизни промелькнуло.

Красавица Рада оказалась той ещё кикиморой… К прехорошенькому лицу и ладной фигуре в довесок прилагался прескверный характер: капризная, своевольная, гневливая – одним словом, дочь своего отца.

Благо, хоть тот не согласился покидать Черноречье на полмесяца и остался пировать за счастье молодых у себя в детинце.

За десять дней пути молодая княгиня умудрилась извести даже свою, привыкшую ко всему, свиту. А уж Иван к концу пути точно понимал, что ничуть бы не расстроился, если бы Рада досталась Горынычу. Причем не жалел бы ни её, ни покойного Горыныча – они друг друга стоят.

Отдав красавицу – жену пока еще счастливому новобрачному князю, сотник отпросился в длительный отпуск за заслуги.

Святобор на радостях отпустил без расспросов, да еще и месячное жалованье наперёд выдал.

Следующим делом надо было справить ножны для Кладенца – меч непростой - не любые подойдут.

К оружейнику Борислава не пошёл нарочно. Воочию увидел, как князь охоч до оружия необыкновенного. Оружейник точно не стал бы скрывать от своего князя, что у посла всем мечам меч. Без кровопролития бы не обошлось, а Йега четко дала знать, что Кладенец только для добрых дел.

Не пошел он и к оружейнику Белого города. Сотника Ивана каждая собака знала, и уж вовсе не хотелось, чтобы каждая про Кладенец гавкала.

Оставался только древний Переслав. Жив ли только до сей поры?

*****

Лет семь назад ещё десятник тогда Иван наткнулся на древнюю кузню. Переслав уже тогда был седой как лунь и почти отошел от дел. Жил он обособленно от людей, но к десятнику проникся.

Много рассказывал старый мастер про жизнь свою и мастерство.