Пират и княжна

— Делай что должно, — устало приказала княгиня непонятно кому. Но

Натаниэль ее понял. Вначале толкнул в плечо, продвигая вперед. А когда Фомас замахнулся, чтобы ударить свою жертву ножом прямо в шею, подставил спину для удара.

Кровь хлынула из его рта, окропив плечо Грии.

— Нет! — выкрикнула хозяйка замка. — Нет? Зачем?!

Обессиленное тело рыцаря навалилось на княгиню, и она не удержалась, повалилась вперед, хватаясь рукой за бортик статуи Нахиль.

В один лишь миг правительница Донлера и ее защитник исчезли на месте.

Статуя Нахиль беззвучно растворилась в воздухе, а на медленно алеющем небосводе показался верхний край солнца.

— Что ж, Брюстер Ноштгенфаум Донлерский, брат Грии Донлерской по отцу, — первым после долгого ошеломления пришел в себя первый княжеский советник Возген, — примите мою клятву верности как первого советника Донлера. Приказывайте.

В тишине утра послышались лишь два слова:

— Убить их.

Эпилог

Год спустя

Раскаты грома звучали далеко в горах герцогства Вайлштайнов, знаменуя начало сезона дождей, который мог длиться месяцами напролет.

Правитель этих мест сидел на троне и устало взирал на докладчика, читающего по свитку:

— Беглянка из Логреду, патронесса Соломонии, Онтре Виторисс де л'Экруа схвачена и повешена на площади Донлера вместе с бывшей владелицей Ордена ночных бабочек. Приказ Брюстера Ноштгенфаума Донлерского приведен в исполнение.

— Ирмин? — глухо уточнил Эфайно.

Казалось, ни один мускул его лица не дрогнул.

— Исчез.

— Найти, — приказал герцог. — Чего бы это ни стоило. Найти и привести ко мне! Живым или мертвым!

— Есть!

Стражники и доносчик охотно отдали честь своему господину.

Некогда красивые черты лица Эфа ожесточились, взгляд стал злым, а множество морщин от непролитых слез по утраченной любви залегли в уголках глаз. Огонь в факелах, висящих на стенах, медленно танцевал, отбрасывая на стены каменного тронного зала причудливые тени. Пальцы Эфайно выстукивали одному ему понятный мотив по драгоценному подлокотнику, как вдруг в коридоре послышался шум и крики.

Дверь быстро распахнулась, и всем присутствующим предстал взмыленный слуга, спешащий о чем-то доложить. Преодолев половину расстояния, мужчина в черной бархатной ливрее ошалело выкрикнул:

— Грия… Грия… там! Там… она…

— Неудачная шутка, — зло ответил ему Эфайно. — За это мне следует отсечь тебе голову.

— Но милорд, она здесь! И не одна! — выдохнул слуга, падая на колени.