Милоа – спасители Эбери. Книга 2. Милоа-госпожа

Ненавижу этих искусственных людей, эти интриги, это высокомерие. Все следуют этикету, носят маски и восхищаются императором. Отвратительно».

Я быстро шла по коридорам резиденции, стремясь очутиться подальше от зала, стремясь просто убежать. В моей душе все клокотало, но на лице сохранялась привычная маска выдержанного равнодушия. Если бы я была смелее, я бы бежала… неслась бы по этим приторно роскошным коридорам.

«Месяц назад меня привезли сюда, одетую в тряпки, а сейчас чествуют, как принцессу. Я просто игрушка в руках провидения, и на мне оно, видимо, отыгрывается за какие-то свои личные обиды.

Даже Мефу наплевать, что я ушла и пропала на целый день. Возможно, он даже рад».

Я поняла, что не хочу идти к нему. Мы могли бы держаться вместе, могли бы помогать друг другу в трудный час, но он невзлюбил меня с самого начала. Он не доверял мне, а я невольно искала его поддержки. Ну уж нет, раз теперь я — родственница самого императора, пусть хоть выложит всю мою историю, я не буду больше унижаться перед ним.

Пусть посчитает меня еще большей интриганкой, увидев однажды в этих великолепных шелках, пусть возненавидит меня, но он как был никем, так и останется никем в этом мире!

Я задрожала от обиды и гнева, хотя понимала, что мои чувства к Мефу явно преувеличены. Захотелось вскочить на коня и уехать как можно дальше. В принципе, это было вполне осуществимо — надо было только найти верховой костюм, а в моем нынешнем положении конюхи беспрекословно выделят любого коня.

Размышляя над этой идеей, я бросилась в свои покои.

Их распорядился выделить мне Дима, как и двух служанок, которые приводили меня в порядок перед балом. Я немного поплутала по крылу резиденции, но вскоре смогла сориентироваться в многочисленных коридорах и достаточно быстро нашла отведенные мне комнаты.

Спальня была огромной. Большие окна выходили в сад, а со второго этажа даже можно было увидеть крышу лекарского домика за деревьями. Легкий тюль колыхался под освежающим летним ветерком.

Весь пол был устлан мохнатыми коврами, а кровать застелена шелковым бельем. Здесь же, в углу за ширмами, располагалась бадья, в которой меня вымыли, натерев нежнейшими маслами.

У одной из стен стояло сразу несколько сундуков. Служанок не было, и я, захлопнув поплотнее дверь, бросилась к ним, на ходу срывая с себя верхние шелка. В тот момент все мое нутро дрожало где-то на грани между отчаянием и яростью.

Тяжелые крышки пришлось поднимать обеими руками.