Марфа Ялгина

– Возможно, это был не тот катаклизм? Ну, тектоническая природа региона позволяет таким бедствиям быть чуть ли не каждое столетие.

– Так–то оно так, да что–то не то, – Вера задумалась, – Говорю же, землетрясение было зафиксировано зимой, а в Тетради в байкальской части описываются события осени.

– Там нет окончания, – Лена пожала плечами и посмотрела в свою книгу.

– Всмысле нет окончания? – Вера встрепенулась.

– Неправильно сказала, – Лена улыбнулась, – Мне кажется, какая–то часть повествования перед описанием финала пропала.

– Нет, дома посмотрю. Ещё бы я его с собой таскала. А–Пэ звонить будем?

– Да нет, наверное, зачем?

– И верно, пока мы ничего не нашли...

Вера пожала плечами и повернула голову к реке.

Над Иркутском стояло жаркое лето, две студентки в лёгких платьях стояли на набережной Ангары и смотрели на её раздольные воды. Ветра почти не было, а сверху жарко палило байкальское солнце.

2

Каждый шаг давался старику с трудом.

Он уже смирился с тем, что это будет его последнее путешествие.

С пепельно–серого неба падала снежная крупа, устилая всю землю вокруг. Всё потонуло в мерном шорохе снежинок, ложащихся на землю. Ничего не было слышно старику, кроме снега да шума Видыма по левую руку от него. Ещё он слышал где–то над собой хлопанье крыльев огромного ворона, который летел следом. Или же это он, старик, шёл вслед за вороном? В сером мареве чёрную птицу не было видно. Иногда перед ним из метели возникал его пёс, внимательно смотрел, затем снова уходил обратно – куда–то туда, где мир устилает шуршащий снег.

Прошло уже два дня, как он переправился с лючи через Видым и ушёл от них на Полночь. Им самим надо было ещё перевалить горы и попасть до снегов домой. Тунгус Хадиуль выдал ему запасов на пять дней по своим силам, старик же понимал, что всего того, что ему дали, хватит на две недели.

Каждый шаг давался ему с трудом, но всё же лючи спасли его и поставили на ноги. Почему они не бросили его умирать ещё на Видымкане? Почему унесли, выходили и провели с собой? Видно, Отец Шаманов так предначертал.

***

Над Ялгой стояло сизое холодное утро, когда Марфа вышла из дома и услышала рычание, а затем кто–то сказал "Гав!".

Бродячих псов в деревне не было, не водилось их и на Ольхоне – это она знала точно, ей сказывали об этом все, кого она встречала. А тут такие звуки с утра, да ещё и звук был, как от мелкой шавки. И шёл этот звук откуда–то со двора.