О чём молчат рубины. Книга 2.

- А если всё же пообещает? – не отставала Эльке.

- Если пообещает, – начала потихоньку закипать я, – Значит, он получил какое-то знамение или иной сигнал от Господа, что тот человек будет взят в рай. Что так Бог решил. Папа просто передаёт это сообщение от Бога к человеку.

- А если…

- Тс-с!! – громко зашипела я, подпрыгивая на подушках, – Что там?!

Андреас неловко клюнул носом, покачнулся и, выпав из седла, шмякнулся на дорогу! Да ещё и ногой в стременах запутался! Хорошо, что умный Шарик тут же остановился!

- Стой! – закричала я прямо из окна, – Стой, дядька Трогот!

И опрометью выскочила из кареты, едва только колёса остановились.

Куда там! Андреаса уже обступили со всех сторон спешившиеся рыцари и пытались приподнять за плечи. Я видела, как безвольно покачивалась его голова на поникшей шее.

- Ну-ка! Расступись! – пыхтя и сопя, пыталась я растолкать каменные локти крестоносцев, – Дайте пройти специалисту! Господи! Уж не расшибся ли он?!

Андреас сидел бледный, с чёрными кругами под закатившимися глазами, явно в беспамятстве, потому что не реагировал на окружающее.

Я потрогала лоб бедняги. Господи! Да у него жар!

- Воды! – отрывисто приказал Марциан, и щедро плеснул в лицо парню из поданной кем-то фляги.

Андреас застонал, его глаза почти сфокусировались, но тут же снова закатились под веки.

- Он болен! – твёрдо заявила я, – И ему требуется врач! Срочно!

- Сам вижу! – огрызнулся Марциан, оглядываясь по сторонам, – Брат Ульрих! Скачи в Таркуинию, разыщи там врача и пусть он ждёт нас в трактире «Золотой лев».

Ну, где мы в прошлый раз были. Хоть за шиворот его тащи! Потом разберёмся… Гельмут! Ланзо! Берите Андреаса и осторожно положите его в карету! Вы, надеюсь, не возражаете, сударыня? Ну, вот и хорошо… Остальные, быстрой рысью – марш!

- Сударыня! – громким шёпотом спросила меня Эльке, когда Андреаса укладывали на сиденье, со всех сторон подтыкая подушками, – Сударыня! А он не заразный?!

- Что за вздор! – возмутилась я, – Ну-ка, брысь на козлы к Троготу!

Уже через минуту мы тронулись, и я бережно промакивала собственным платочком крупные капли пота, постоянно выступающие на лбу Андреаса.

Где же тебя, непутёвого угораздило?.. Эх ты, горе моё!

Андреас лежал, не приходя в сознание, только иногда постанывал, когда колесо кареты наезжало на камень или проваливалось в дорожную ямку. А я мысленно ругала себя последними словами. Ведь, не сегодня же он заболел? Как минимум – вчера. А никто и не заметил… Ну, ладно, крестоносцы.