Спецназ князя П.

Но я немного занимался в свое время историей курских монастырей и помнил, что недалеко от местом явления была основана Засемская-Николаевская обитель, в которой и был вначале поставлен чудотворный, явленный образ. Значит, храм в лесу был поставлен на месте явления иконы. А когда святыню перенесли в скит, то и «лесные» жители снялись со своего места вслед за иконой.

В данный момент засеймский скит находился в запустении, но память мне подсказывала, что позже Амонская обитель чудесным образом возродится и просуществует (с временными закрытиями) до двадцать первого столетия.

И будет известна на всю Россию знаменитыми крестными ходами из Рыльска сюда, в село Асмолово….

Могила лесника Назара оказалась на самом почетном месте православного кладбища: с правой стороны алтаря. Находившаяся на небольшом возвышении, она хорошо смотрелась со всех сторон заброшенного погоста, выделяясь из общего ряда захоронений наличием массивного белоснежного креста из дуба. Вообще-то на таком почетном месте положено хоронить праведников и священнослужителей, а не умершего в пьяном разгуле лесника.

Но, где схоронили – там схоронили.

Перед чтением литии[iii] на могиле приснопамятного Назария, я осмотрелся по сторонам. Справа от могилы лесника лежал большой продолговатый валун, вросший в землю. Вероятно, глыба осталась на этом самом месте с момента закладки уже уничтоженного временем захоронения. Я поставил на плоскую поверхность камня походную сумку священника, разжег с помощью кресала кадило и начал панихиду.

-Со духи праведных скончавшихся, душу раба Твоего Назария, Спасе, упокой, сохраняя ю во блаженной жизни, яже у Тебе, Человеколюбче, - пропел я в первый раз заупокойный тропарь.

В моей походной сумке, лежащей на камне, что-то зашелестело и бухнуло.

«Опять небрежно вещи сложил», - отругал я мысленно себя, но службы не прервал.

-В покоищи Твоем, Господи, идеже вси святии Твои упокоеваются, упокой и душу раба Твоего, яко Един еси Человеколюбец.

В сумке опять послышался шорох и бряцанье.

Я повернулся к Боголепу. Мальчик также настороженно всматривался в сторону камня. Видимо, шум от моего «саквояжа» был услышан и подростком.

Я поднял кадило, окуривая ладаном место последнего пристанища неизвестного мне лесника Назария:

-Во блаженном успении вечный покой подаждь, Господи, усопшему рабу Твоему Назарию, и сотвори ему ве-е-е-чную па-а-а-мять!!!

И снова непонятный шум у камня, больше похожий на стон.

-Аминь.