Спецназ князя П.

И помещен не в каменный поруб[i] воеводской избы, а в менее охраняемое место. Вдруг его сообщники захотят с ним связаться, или еще пуще – освободить? Тогда на месте не сложно будет их повязать.

-Дельно, - согласился Прозоровский, - роль по́слуха[ii] можно будет поручить одному из моих дружинников. Но вот где найти недостаточно охраняемый каземат? Таковых в Рыльске, насколько мне известно, нет. У нас вообще в городе из крепких охраняемых помещений лишь оружейный склад, воеводская тюрьма, да съестные погреба. И куда же мне «посланца» посадить?

-А если его поселить у нас в монастыре? Ведь грамота написана от имени инока.

Пусть даже и католического. Почему не допустить, что инок католического ордена лично шел на встречу с лазутчиком? А куда еще можно поселить бывшего монастырского служителя? Конечно же, в монастырь. На хлеб и воду – до раскаяния.

Прозоровский снова в задумчивости потер нос:

-Логика в твоих словах есть. Одно только смущает меня: если рядом с узником в монастыре крепкую охрану разместить, на связь со шпионом недоброжелатели выйти побоятся, а если без наблюдения пленника оставить – как узнаем, кто к нему на свидание пожелает попасть?

-Ваше Сиятельство, дружинников можно разместить в домах монастырских крестьян рядом с обителью.

Ночью придут, ночью уйдут – никто их и не заметит. А самого́ «шпиона» на территории монастыря будет ежеминутно «охранять» свой человек из числа насельников.

-И кто же это?

-Я.

-Ты? И что же ты сделаешь один, если лазутчики попытаются выкрасть своего человека? Тем более, что военное оружие тебе в руки брать не по сану.

-А я сражаться с врагами и не стану. Просто подам дружинникам в засаде условный знак. А они уже пусть вяжут супостатов.

-Я бы с тобой согласился. Но что, если затаившиеся в городе неприятели вообще не пойдут освобождать своего товарища? Или будут длительное время готовится к нападению? Не сможешь же ты много дней и ночей непрерывно находится при заключенном.

Мы с князем немного помолчали, обдумывая, как бы заставить затаившихся в городе лазутчиков ускорить свои действия.

Михаилу Федоровичу идея в голову пришла первому:

-А что, если объявить на завтра казнь литовского монаха? А потому грядущую – единственную ночь он проведет на покаянии в монастыре. Что не вызовет подозрений о заключении шпиона в монастырские казематы. А, отец Анатолий?...

-Хорошо, Михаил Федорович. Только исповедь заключенного может принять монах-поп. А я в обители проживаю без священнического статуса, как послушник.