Спецназ князя П.

А перед смертью городской воевода милостиво даровал заключенному возможность замолить грехи и разрешил допустить до духовного лица православного батюшку.

Мне лично указом князя Прозоровского было поручено находится при узнике безпрерывно, дабы записывать все, что францисканец станет говорить, а также при необходимости оказать ему помощь для общения с духовником.

Естественно, что и сказанное шпионом на исповеди мне необходимо будет записать по возможности дословно и предоставить для ознакомления рыльскому наместнику.

Теперь многие читатели упрекнут меня, что во-первых, мне как духовному лицу недостойно было врать, представляя под видом духовного лица княжеского воина. А, во-вторых, укажут, что священнику категорически нельзя оглашать сведения, полученные на исповеди. И окажутся неправы.

В уставе Церкви указано, что если духовнику на исповеди станет известно о готовящемся бунте, перевороте, либо заговоре в отношении государства, священник обязан незамедлительно доложить об услышанном гражданским властям.

И принять в раскрытии мятежа самое активное участие. Так что, свои полномочия священнослужителя я не нарушил тогда в ходе шпионской игры, и не нарушаю их сейчас, пересказывая широкой аудитории интимные подробности тайного «покаяния лазутчика».

Поскольку холодная келья в братском корпусе была крохотной, то находиться в одном помещении с узником, я не мог чисто физически.

Пришлось поставить стол и скамью в коридоре у дверей каземата и расположится там, отмечая приходящих к пленнику лиц.

Впрочем, до полуночи нас никто не побеспокоил, и я тишине и одиночестве практиковался в умном чтении Иисусовой молитвы.

Духовник с Евангелием и Крестом явился лишь после окончания братского Повечерия и перед началом Полунощницы[iii].

Монах одолжил у меня столик, положил на него Новый Завет и Распятие:

-С Господом начнем…. Буди своего подопечного….

Я стукнул в крохотное оконце на двери кельи-карцера:

-Отсабастис (что должно был обозначать «просыпайся»), - произнес я, стараясь в своей слоговой абракадабре как можно чаще употреблять букву «с» и растягивать гласные буквы в словах, чтобы наш «диалог» со стороны выглядел достовернее.

Окошечко приотворилось, обнажив склоненную к двери фигуру в черном капюшоне.

-Котаи рейкис («что надо»)? – вопросил мягкий мужской голос из-за двери.

-Духовник пришел, спрашивает, хочешь ли ты поисповедаться перед смертью?

-Скажи ему, что в исповеди русского попа не нуждаюсь.