Оловянное царство

Новобранцы, подумал Амброзий, центурион не помнил этих мальчишек, сильный выговор явно выдавал в них выходцев из дальних земель. Смех перебивался криком «Аврелиан! Аврелиан!», когда они проходили мимо него и дружно вздымали вверх свои кубки, расплескивая содержимое на каменный пол. Он принес им победу и, возможно, добычу. Они не имели понятия ни об отрезанной кисти, ни о дрязгах двух братьев, ни о том, что чествуют отнюдь не своего командира.

Амброзий догадывался, что думает по этому поводу Утер. На новобранцах тот ещё отыграется.

– До чего дурацкое тебе выбрали прозвище, – на лице Утера, словно в кипящем котле, боролось множество чувств. То одно, то другое, они всплывали наверх, но брат ещё не решил, какое хочет показывать. Наконец он продолжил:

– Ты никогда не мог обойтись без внимания черни. Тебе с детства не давали покоя лавры Тиберия Граха – «Аврелиан». Поскобли тебе немного затылок ножом – много ли в мозгах окажется золота?

Затем Утер примирительно хлопнул его по спине и рассмеялся, будто то была беззлобная шутка.

Это сошло ему с рук.

– Все же не грех тебе помнить, что это я тебя спас, а не трусливые бритты. Хотя… Вот тот оказался не так уж и плох. Для сутулой собаки.

Амброзий собирался было уйти, но речь зашла, очевидно, об императоре Вортигерне.

– Ты говорил, что его ненавидишь, – язвительно промолвил Амброзий.

– Так я и назвал его псиной. Но он прикрыл мне спину в бою. Да и жена его… ничего.

Утер вновь ухмыльнулся, глядя в дальний край зала. Центурион вспомнил слова Мирддина, и решил, что такие разговоры надо пресечь.

– Я уже говорил тебе. Не вставай между Вортигерном и его женщиной. Он уничтожит тебя – и это предупреждение, а не угроза. Или я мало наказывал твоих воинов?

– Подумаешь, сказать про красивую девку, что она хороша – велико оскорбление, – Утер поморщился. – Но мне не интересна золотая птичка Повиса. И за невинные шутки не тебе, братец, меня осуждать.

Амброзий озадаченно бросил взгляд на место Вортигерна и Ровены. Хозяйка Повиса пустым взглядом взирала на пир, на собравшихся, всеобщая радость ее будто не трогала, равно как и то, что муж ее возвратился домой.

Порой она бросала пристальный взгляд на Вортигерна из-под длинных ресниц – взгляд пронзительный, вопрошающий, резкий, совсем не свойственный тихим красавицам, но потом оцепенение снова накрывало ее.

«Какая кошка пробежала меж ними…», – с тревогой думал Амброзий и понимал, что разлад между супругами в скорости отразится на всех в этом царстве.