Оловянное царство

Зачем он гоняется за жрицей-отшельницей? Почему сказал Килуху следить за ней? Килух добрый товарищ, он верит ему до последнего, но и у него теперь были вопросы.

– С чего мы вообще решили, что она жрица Морриган, – с яростью выпалил он. Он тут же пожалел об этих словах, с этого момента он вступал на болотистую почву кельтских друидов – те разорвут его в клочья, если он решится оспорить их старшинство.

– Она была обвешана драными вороньими перьями. Кому ещё она может служить.

– Нет, – Килух не понял его или сделал вид, что не понял, и Амброзий решил сказать все, как есть, рискуя прослыть глупцом или того хуже – врагом мстительных бриттских друидов.

– С чего мы решили, что она вообще та, за кого себя выдает.

Он вспомнил, как прояснился его разум от хмеля и дыма, когда он услышал из уст этой женщины слова и мысли, столь привычные при дворах царей и властителей, даже в далёком забытом римском сенате – мысли не о Морриган и царстве загробном, а об очень живой и понятной политике.

К его удивлению, Килух не выказал изумления и недовольства.

– Да ни с чего, господин, – просто ответил он. – Да только зачем кому притворяться. Ради похлёбки? При дворе Вортигерна? После победы? Ей бы и так дали чем поживиться.

– Она явно не любит «золотую пташку Повиса», – пробормотал Амброзий себе под нос, и иберниец нахмурился.

– Господин?

Амброзий знал, что помощников в крепости он себе не найдет, разве что Мирддина, но какой прок от тощего нескладного юноши, вдобавок раба.

Рабы не спасают царевен и жен императоров, сколько бы о том ни пели поэты. Ему был нужен Килух.

– Аврелиан.

Центурион наконец отвлекся от собственных мыслей.

– Я не знаю, зачем кому бы то ни было вредить госпоже… – Килух был с ним в походе, он хорошо слышал шепотки по углам о жене императора. – Но… Вчера я подумал: вот я надрался, даже чудятся знакомые лица.

Он замялся, будто сболтнул что-то лишнее. Амброзий понимал его чувства. Оба сейчас говорили загадками и поглядывали по сторонам.

Их подозрения слишком смутные, а идеи неясные – за такое Вортигерн спасибо не скажет.

– Ты говоришь, – Амброзий осторожно подбирал слова. – Ты говоришь, что эта старая жрица тебе показалась знакомой?

Иберниец скривился.

– Скажешь тоже, Аврелиан. Не похожа она была на старуху.

Что ж, отлично. Значит, не он один об этом подумал.

– Отмыть с нее грязь, расчесать вшивые патлы, убрать драный плащ с головы… Она будет не старее тебя.