Оловянное царство

Иберниец ушел от ответа и только освободил ему путь.

– Извини, Аврелиан, – проговорил он невнятно. – Лучше ты сам все услышишь. И да хранит тебя небо, он зол, как тысяча диких волков.

Это напутствие не окрылило Амброзия. С тяжёлым сердцем он дошел до комнат императора Вортигерна, постучал в тяжёлую дверь здоровой рукой. Если сейчас ему скажут, что это он-де милуется в спальнях с Ровеной, он плюнет этой сутулой собаке в лицо – а затем пускай и рубит левую руку, и отправляет на плаху, и отвозит в далёкие южные земли рабом.

С него было достаточно. Ему хотелось открыть дверь с ноги и выпалить все, что внутри накипело.

– Ты звал меня, Вортигерн?

Он вошёл в комнату и понял, что хозяин Повиса сидел не один. Рядом с ним стоял Утер, черная борода всклокочена, тот явно не выспался и несло от него, как от целой таверны. Тем не менее, брат стоял здесь. Мрачный и злой, его глаза метали темные искры.

– Доброго утра, – кинул он брату, и понял, как глупо прозвучали эти слова.

– Ты издеваешься или тебе охота подраться? – голос подал император.

– Изволь, могу отдать тебя страже и прописать двенадцать плетей.

– Как сочтешь нужным. Про плети тебе известно больше, чем мне.

Вортигерн не ответил.

– Он не знает, – бросил Утер. – Иначе бы тут не хохмил, можешь поверить. Видно, мой братец спал, как младенец.

Тот вновь ухмыльнулся, но ухмылка вышла совсем невеселой. Что у них произошло нынче ночью? Амброзий напрягся.

Он вновь повернулся к Вортигерну.

– Что ты опять натворил? Твоя жена сбежала в болота? Не вынеся позора, который ты сам и навлек на нее? Тогда с саксами воюй без меня.

Послышался рык, и он поспешно пригнулся. Серебряный кувшин пронёсся мимо центуриона и с отвратительным лязгом врезался в стену. Остатки медовухи и воска разбрызгались по полу. «Когда-нибудь, – подумал Амброзий. – Когда-нибудь здравый смысл настолько покинет меня, что меня будет хотеть убить каждый первый. Тогда придется податься в берсерки.»

– Не смей поминать мою жену, Полу-бритт!! – рявкнул Вортигерн, и Амброзий, признал – Килух прав, тот правда походил на свору диких волков.

«И все ещё «жена», отметил он про себя. Это вселяло надежду.

Вортигерн опустился на место. Он вспомнил, как на досуге сравнил императора с огнем хитрых греков. Надо быть осторожнее, если он хочет дожить до вечера с головой.

– Что стряслось? – повторил он. – Зачем ты послал Килуха за мной?

– Все пропало, – ответил Утер. – Вот что стряслось.