Оловянное царство

По лицу центуриона скользнула полоска света и снова исчезла. Ветер колыхал край грубой ткани, блики на миг ослепляли и снова утопали в ночи. Смех казался ему знакомым – но как? Он почти не встречал женщин за последние годы, а этот голос не был похож на голос Ровены, за что он вознёс небу горячую благодарность. На мгновение ему почудилось, будто он слышит кого-то из давних подруг – но нет, тот смех был звонким и переливчатым, понятным и ясным, как спелое яблочко, даже у матери Мирддина. Этот же летел в высь дымом и пеплом, обратным дождем из темной земли до серого неба.

Амброзий помотал головой. Ему надоело чувствовать себя охотничьим псом в окружении запахов, образов.

Женщина за полотном говорила что-то быстро и спутанно, но он не различал ее слов. Затем снова послышался смех и звук поцелуев. Утер знал эту женщину. Он не разговаривал бы со случайной возлюбленной.

Сильный порыв ветра вновь сотряс хлипкий шатер. С тихой руганью Килух отшатнулся от света. Остолбеневший Амброзий увидел только спутанные черные волосы, бледную сероватую кожу – блеснули затуманенные дымкой глаза, но он не узнал лица этой женщины.

Она подняла голову. Увидела она его или нет в ночной темноте – Амброзий заметил, что ей было за тридцать. Она была худа и костлява, возможно когда-то красива – не манящей красотой, а пугающей и кричащей. «Как баньши, – подумал Амброзий. – Как видения-плакальщицы со скал Ибернии». Женщина распахнула пошире глаза, и он отпрянул во мглу, как прежде Килух.

У брата был странный вкус в женщинах.

Когда они отошли, Килух спросил его сердито и грубо:

– Ты знаешь кого-то, Аврелиан?

Амброзий поджал губы. Ему не хотелось сейчас разговаривать. Он чувствовал себя смущенным и злым, точно мальчишка. Ему все ещё слышался смех и дождь, несущийся из земли обратно на небо, вырывающийся из старых могил. К чему бы все это.

– Нет, – отрезал Амброзий, насильно выгоняя мысли из своей головы. – Я никого не знаю.

[1] Один из предполагаемых прообразов легендарного Камелота

VII Vae victis. Глава 3

Последний вестник от саксов вернулся, когда зарядили дожди.

С каждой новой тучей на небе, Амброзию Аврелиану все чаще являлось видение солнечной осени в Галлии – золотые листья на деревьях Арморики и запах упавших, забродивших яблок, которым полнились проселочные дороги. Он был не юн и не стар, самое время, чтобы начать скитаться по свету – но с каждым новым днем он оставался в Повисе и вовсе не обещания держали его, а собственное неверие, что что-то возможно менять.