Оловянное царство

– Что, что случилось?

Солдат пожал плечами, но не обернулся. Голос его был сухим и безликим.

– Обвал. Я предупреждал нас обоих, Полу-бритт. Первый обломок упал тебе на затылок, я тебя вытащил. Вот и все.

Значит, Вортигерн спас его. В голове начало проясняться и боль в правой руке стала невыносимой.

– Шахта… – просипел он.

– Шахты больше нет, Полу-бритт. Слушай лучше. Ее завалило прямо за нами. Если б ты мог обернуться, ты бы увидел.

Шахты нет. Оловянное богатство ушло снова в недра, из которых и поманило.

Всего несколько мгновений, и мечта развеялась, как утренний сон. Не первый раз в жизни центуриона и не последний. Случайной удаче доверия нет. Сейчас его больше заботила боль в руке и затылке – Амброзий попытался сжать пальцы в кулак, но не почувствовал под ними влажную землю.

– Вортигерн, – позвал он. – Где наши кони?

– Пасутся.

Амброзий приподнялся на здоровой руке.

– Отчего ты не привел нам подмогу?

– Я мог бросить тебя здесь, римлянин. Или же сразу в шахте. Научись доверять своему императору, если решил остаться со мной.

– Отвечай! – рявкнул Амброзий. Воспоминания о былой власти и силе вырвались на свободу. – Что с моей рукой, солдат! Почему я лежу под дождем! Это ты со мной сделал? Если да, обещаю, я… нет, Утер убьет тебя. Ему это будет лишь в радость!

Нынешний император островов обернулся к нему. Он хотел ударить его, это верно, это было видно по глазам, но Вортигерн сдержался и разжал свой кулак.

– Советую тебе прикусить свой грязный язык, Полу-бритт, – глухо ответил он.

– Я не помчался за помощью, потому что не хотел оставлять тебя одного. Я не погрузил тебя на коня, потому что тебя нельзя было трогать, пока ты лежал без сознания. Я накрыл тебя своим старым плащом. Выходит, мать говорила мне верно – Риму не ведома благодарность.

Сейчас Риму был ведом стыд и страх, и Амброзий не знал, что было сильнее.

– Что же касается твоей руки…

Вортигерн помог центуриону опереться спиной о валун, а затем откинул промокший плащ. Амброзий взглянул на свою правую руку, и у него сжалось сердце.

Вся его кисть походила искореженное смятое месиво из кожи и связок. К горлу подступила тошнота. Вортигерн снова прикрыл плащом его руку.

– Обвалом тебе задело не только голову, Полу-бритт, – проронил он. – Впрочем, на твоем месте стоит радоваться, что вообще остался в живых. Рука – не нога. Через пару дней ты спокойно сможешь ходить, хотя, вероятно, станешь калекой – меча-то тебе уже не держать.

Калека.