Оловянное царство

– Да побыстрее! Люди Аврелиана уже должны уходить.

В ворота Повиса въехал неузнанный всадник. Из-под плаща торчали кончики грязных светлых волос да кривой рот.

Вортигерн растолкал толпу, пробираясь к названному гостю. «Если это опять мерзкий жрец бриттов, – подумал он про себя, – сегодня я его выгоню в шею».

– Я не жалую вестников, – начал он сразу. – И у меня мало времени, так что говори, от кого ты.

Из-под полы плаща показалась крепкая рука воина. Это был не просто гонец. Рука протянула свиток пергамента.

Вортигерн грубо выхватил его и развернул.

– Что ещё за каракули…

Он плохо читал, но все же сумел сложить мелкие буквы друг с другом – его лицо стало багровым, как кровавый рассвет. Вортигерн разорвал крепкий пергамент на четыре куска.

– Это наглая ложь! – рявкнул он и потянулся за меч. – Покажись! Покажись, или я порублю и тебя, и коня!

Посланник откинул свой капюшон, и на его лице сияла торжествующая гримаса.

– Ты!

Кривое, изрезанное шрамами лицо сакса довольно смеялось.

– Да, это я, ты не ждал? – Лодегранс усмехался.

– Говорю тебе сразу, император Повиса. Если я не вернусь в свою шахту или на Стену, Утер вырежет все приграничные земли. И засыплет их солью. Убери-ка свой меч.

Вортигерн смотрел на него с нескрываемой ненавистью.

– Я убью и Утера, и тебя, – пообещал он. – Пусть не сегодня… Я терпелив, я обагрю эти руки в твоей крови, я знаю, ты сам это сделал. Ты и рад замараться.

Мирддин подобрал с земли два разодранных кусочка пергамента.

– Не трогай! – прикрикнул на него император.

Лодегранс улыбнулся.

– Пускай все услышат. Я все же посланник. Слушайте все! Повелитель Стены Адриана Утер объявляет вражду Вортигерну из Повиса и всем его землям! Ему и коварным бретвальдам из Кантия! В гнусном сговоре они задумали убить кровного брата Утера, Амброзия Аврелиана! Вчера на главной площади Кантия в праздничный день все нашли его тело, – губы Лодегранса скривились. – с перерезанным горлом. Неслыханное злодеяние должно быть наказано! Кровь смоет кровь!

Вортигерн не оборачивался на Мирддина, но слышал его сбивчивое дыхание.

У них стало ещё больше общего. Он тоже так и не встретил отца.

Лодегранс наклонился к нему с коня.

– Да, ты верно услышал. Весь люд верит, что это ты и бретвальды. В это очень просто поверить. А теперь пропусти, – он ударил коня по бокам. – На вот, держи. А то решишь, что я лгу.

Он бросил на землю фибулу с плаща Амброзия, вымазанную чем-то темным. Вортигерн ее не поднял.