Оловянное царство

Первое время центурион шел, как в бреду, теперь же сознание прояснилось, сакс порой бил его на стоянках, но теперь ему это прискучило и большую часть ночи он пил. Пьяный храп варвара разносился по пустоши, а Амброзий складывал вместе кусочки загадки. Первая – кого он теперь ненавидит больше?

Амброзий не очень-то жаловал слово «ненависть», от него веяло беспросветной обреченностью и не было триумфа победы. Но иного слова он не придумал, хотя знал, что эта острая ярость в скорости притупится, оставив место брезгливости и вражде.

Сейчас он совершенно не мог думать о брате – значит, это ответ. Утер его предал, Утер за это заплатит. Утер предал и тех, кого он хотел защищать. Что же до Вортигерна… Прошло девять лет, ему будет что обсудить с этой шелудивой собакой. И он до сих пор думал о нем, как о равном себе. Было в нем что-то слишком похожее – и за завесой нищеты и безродности, и за пологом власти и силы.

– Твое счастье, солдат, мы пришли, – сакс спешился, постучал в ворота, затем с силой пнул Амброзия под колени.

Тот упал в дорожную пыль. – Открывай!

Лицо стражника появилось в крохотном окошке двери.

– Ты припозднился.

– Припозднился, значит так было нужно, – рявкнул сакс. – Открывай или отрежу тебе правое ухо, все равно оно плохо слышит.

Ворота скрипнули. Что ж, все повторяется в точности.

– Скажи самому, что я вернулся с подарком, как он хотел. Утер со Стены шлет ему горячий привет.

Краем глаза Амброзий осматривал внутренний двор крепости Вортигерна.

Даже приди он сюда с сотней солдат, он бы за полгода не взял этот форт. Перед ним предстало действительно царство. Еще дикое и кривое, необузданное, провшивевшее, но уже безмерно богатое царство бывшего варвара. Вортигерну удалось. Повис, Дивед и южные земли теперь принадлежали ему. Сейчас было безопасней молчать.

Саксов здесь оказалось порядком, сомневаться не приходилось, что слова бриттов и прочих были правдивы. На огромном дворе на одного солдата из бывшего легиона Флавия Клавдия приходился десяток южных захватчиков и еще пара бриттов.

Повсюду доносилось бряцанье кольчуг, лязг топоров и мечей. Тут и там над кузнями вился дым.

– Да, да, калека, – просвистел ему в ухо сакс. – Мы не чета твоим оборванным северянам.

Он был прав. Амброзий смотрел на эту плавильню нового мира и понимал, что проще быть с ней, чем против нее. Рим и его порядки остались далеко позади, вседозволенность пьянила и ударяла в голову тяжелой дубиной.