Оловянное царство

– За что не любишь моего брата ты, Килух?

Тот натянул поводья.

– Мне не за что любить его, Аврелиан. Он был бездарным солдатом, по слухам ублюдочным братом – вряд он стал командиром, за которым хочется следовать. Среди воинов Флавия Клавдия презирали и его, и девять его оборванцев. Он был последним в строю и первым, когда дело доходило до хорошеньких бриттских селянок. Для меня загадка, что находили в нем эти бедняжки, ты помнишь, наверно, как они порой неделями следовали за обозом. Их частенько пороли, Аврелиан, и оставляли на пустоши.

Мало кто знает, в чем они провинились, но явно не тем же, чем и все гулящие девки. Один раз я слышал что-то про украденный кошель с золотом у центуриона Максима Септима. Через несколько дней я видел, как твой брат проигрывал кому-то эти монеты. Я не знаю, для чего императору нужен этот союз.

Это была та грань, за которую Амброзию не стоило переступать, как бы он ни был согласен.

– Не нам с тобой обсуждать решения императора, – мрачно ответил он. – Наверняка он знает, что делает.

Ты и приезду госпожи был не очень-то рад.

– Все ошибаются.

На этом беседа закончилась. За поворотом показались ворота Повиса, донеслись приглушенные удары молотов из кузни, запах дыма, выгребных ям, лай дворовых собак. Амброзий услышал возбужденное перешептывание среди солдат Утера и ухмыльнулся. Оловянное царство солдата-узурпатора уже выросло в нечто большее, чем обычный лагерь наворованного добра. В нечто, чего Утер, сидя в разваливающемся форте Банна, никогда не достигнет.

Правдами и неправдами, с помощью олова, договоров и споров Вортигерн становился единовластным повелителем своей земли, которая с каждым месяцем становилась чуть богаче и больше. Сейчас этот безродный, но умный солдат, бывший раб был единственной силой, способной в одиночку противостоять и набегам отдельных племен саксов с юга, и ибернийских пиратов с запада. Амброзий увидел, как помрачнело лицо его брата. И это было приятно.

– Открывайте ворота! – крикнул он дозорным и услышал знакомый скрип дерева и петель.

– Встречайте свою госпожу Ровену и Утера со Стены!

Он первый вместе со своими людьми и Ровеной въехал в ворота, намеренно заставив Утера, Лодегранса и прочий сброд толпиться сзади.

– Доложите императору Вортигерну, что мы прибыли, – кивнул Амброзий кому-то из слуг. Глазами он высматривал в крепостном дворе сына, но понимал, что тот скорее всего подле своей госпожи, а юная царевна-наследница вряд ли спустится вместе с отцом.