Что я без тебя?

— Но я ни в чем ее не обвинял, помилуйте!

— Сударь, я своими глазами видел, как ваш слуга, господин Арно, швырнул перстень под ноги госпоже Пелисье. Свидетелям вашего разговора была нужна только малость, чтобы объявить госпожу Пелисье воровкой. Прошу вас, господин Сан-Монсальви, принесите свои извинения. Прямо здесь, после представления. Чтобы ни у кого больше не осталось сомнений, что девушка в чем-то виновна.

— Странно, господин Аланский, но мы так редко встречаемся в свете и практически не знакомы, — сменил тему Сан-Монсальви.

— Не ошибаетесь, сударь. Да, государь был так добр, что одарил меня такой милостью.

— Вы позволите мне задать вопрос, отчего эта дружба закончилась?

— Его величество никогда не лишал меня своей дружбы. Он лишь принял во внимание мои доводы и освободил от обязанностей капитана его гвардии. Я отошел от дел, однако по-прежнему остался предан его величеству. Полагаю, если мне придется обратиться к королю с просьбой, он мне не откажет, — и Аланский довольно улыбнулся.

— Послушайте, герцог, — Сан-Монсальви по-товарищески хлопнул Аланского по плечу, — скажите честно, зачем вам вообще вмешиваться? Ну кто вам эта Пелисье? Миленькая, да. Но она позволила себе влезть не в свое дело. Прошу вас, оставьте все как есть. Дайте доиграть это маленькое представление.

— Я не знаю, насколько велика вина госпожи Пелисье, однако своей «шуткой» вы наносите вред и ее семье. Каково будет жить родным этой «воровки»? Или семья тоже в чем-то перед вами виновата? – из голоса Аланского, наконец, исчез легкомысленный тон.

— А если я не стану этого делать? – тут и Сан-Монсальви сбросил свое добродушие. – Вы нажалуетесь на меня королю?

— Ну зачем мне кому-то жаловаться, сударь. Свои проблемы я всегда решаю сам. И если посчитаю, что дело станет моим, то и заниматься буду им сам, — жестко ответил Аланский.

— Что ж, если вам это так важно, сударь, то, пожалуй, я изменю свое решение. Госпожа Пелисье уже довольно наказана, не стоит ее мучить, — вновь улыбнулся Сан-Монсальви. – Как только закончится представление, я попрошу у хозяина бала минуту внимания.

Герцог улыбался, только в глазах его чернели угли. Аланский славился бесстрашием, и не нашлось еще человека, способного его запугать. Но взгляд Сан-Монсальви ему очень не понравился.