Вопреки богам

Клянись так же, что остановишь любого, кто попытается отнять жизнь у Юилиммин! Пусть это буду даже я – клянись!

Гаруул ухмыльнулся в бороду, извлек нож и сжал лезвие правой рукой.

– Отец Эну, чья мощь шире неба, услышь меня! Пока красна моя кровь, клянусь защищать госпожу Юилиммин, нареченную Иитари-а-Н’кар-Ишаат, от любой беды. Путь выпадет моя борода! Да будет смерть моя долгой, если нарушу слово! – капли крови зашипели, падая на угли.

– Под этим небом теперь нет у меня верней слуги, чем ты, Гаруул.

Ты мои глаза и уши, ты мой язык. Ты привезешь в Ассубу мои слова. Отдохни здесь, в моем шатре, поешь. А я пока подготовлю все. Передашь лично высокочтимому Шамунту, Асмату, Мальхату и Нинтах. Пусть не спускают с владычицы глаз до моего приезда! – Асмаррах поднялся. – Я велю накормить тебя, жди здесь.

Хотелось орать, ругаться, все разгромить! Но солдаты не должны видеть командира в подобном состоянии, от того приходилось сдерживаться. В голову снова лезли глупые лошади цвета рассвета, но они хоть немного отвлекали.

Наверное, они действительно существуют. Должен же кто-то двигать светило в небесах? Жрицам виднее.

Отдав необходимые приказы, Асмаррах направился к шатру Каи. Низенький, темный, войлочный он стоял дальше всех от переднего края, хотя соблазн выставить его на обозрение, пугая степняков, был велик.

Старуха, что не удивительно, не спала. Сидя у небольшого очага, она колдовала над котлом.

– Прости, знающая, у меня дурные вести!

Старуха вскинула сухую ладонь, призывая к молчанию.

Над варевом поднимался густой клуб пара. Самириец замер, задернув полог.

Потянулись мгновения. Наконец, жрица опустила руку и откашлялась.

– Слушаю тебя, царевич. Знаю, что не с радостью ты пришел.

– Да, мудрая! Приехал Гаруул! – Асмаррах коротко описал все, о чем недавно узнал. Старуха слушала, кивая в некоторых, одной лишь ей понятных местах.

– Ты хорошо придумал, царевич. И хорошо, что пришел ко мне. Всеблагая открыла мне, как донести твою весть.

Доверься ей. Храм же помогает всем, кто нуждается. Я напишу Нинтах, а уж она вложит твои слова в умы совета. Мой способ надежней, чем глина. Но знаю я, что и у воинов есть свой язык. Ведь так? – жрица с прищуром посмотрела на позднего гостя. Тот кивнул.

– Тогда ступай, генерал! Пошли слова тем, кому веришь. Совсем скоро ты во всем разберешься. Всеблагая Иинат улыбается тебе и говорит: «Тот, кто спешит – платит двойную цену, но кто медлит – теряет больше».