Оратор

Сначала всё было тихо, но примерно к полудню, после прибытия основных сил македонцев, они как по команде начали резню. Убивали всех без разбора. Грабили, поджигали дома, насиловали женщин. Насиловали и убивали. Вот тогда-то мой полк в полном составе и вышел из казарм. Такого поворота шакальё никак не ожидало.

Многих мы тогда положили. Одно жаль, что не до каждого из этих уродов дотянуться удалось… До ночи дрались как полагается. Так, что и сейчас не стыдно. Почти все мои ребята там остались… Меня самого Тимофей тогда спас, совсем мальчишка ещё.

Только на службу поступил. Вытащил из кучи тел и к лекарю доволок. Вот только не знаю, благодарить мне его теперь или проклинать. Благодарить вроде бы не за что, а проклинать язык не поворачивается. Помочь ведь хотел. Мойра! Так её разэтак…

Потом уже, как оклемался, я до домика нашего летнего доковылял. Тут-то мне Аркадий, слуга мой бывший и поведал всю историю.

Когда жена с дочкой туда добрались, всё у них сразу же не по плану пошло. Дочка на следующий день сильно захворала, поэтому жена решила подождать с отъездом.

А потом соседка её убедила, что македонцы, дескать, никого и не тронут. В общем, когда Филипповы войска подошли, они всё ещё в доме оставались. В подвале закрылись.

Ну, македонцы, после того как разграбили всё, особенно напрягаться-то не стали и просто дом пожгли. Так вот мои девочки здесь и сгорели. Как раз в той самой комнате в подвале, где я сейчас и живу. Поэтому, ты уж извини, поехать я никуда с тобой не могу. Здесь мой дом. И мои девочки тоже здесь.

Куда я от них?

Да и Аркадий меня подкармливает. У него тут за лесом хозяйство небольшое чудом уцелело. Так он и таскает мне, то хлеб с сыром, то кашу. А вот, что повидать тебя боги позволили, да ещё и поговорить – за это им моё отдельное спасибо. Судьба! Мойра! Так её разэтак…

Когда повозка продолжила свой путь, пошёл дождь. Капли воды текли по щекам Демосфена словно слёзы, а может, то и были слёзы. Слёзы по всем тем, кого здесь безвинно и страшно убили. Убили лишь потому, что так захотел один единственный человек.

Да и человек ли… Слёзы по тем, чьи судьбы были исковерканы, поломаны – просто так. Нет, этих слёз не хватит. Не хватит!

Демосфен, приоткрыв полог, смотрел, как за струями дождя исчезает одинокий силуэт человека, стоящего у дороги, опираясь на самодельный костыль. В какой-то момент ему вдруг привиделось, что там вдалеке стоит высокий могучий воин в сияющей кирасе, в наручах, в коринфском шлеме и с коротким мечом на поясе.