Оратор

А значит, теперь моя совесть просто не позволяет больше отнимать твоё драгоценное время и пользоваться бесценными советами. Увы, мне больше нечего тебе дать. Поэтому с печалью в сердце, я вынужден расстаться с тобой и прекратить наше многолетнее сотрудничество.

– Боюсь, что в Совете будут очень недовольны. Я бы на твоём месте не стал их так расстраивать.

– Что тут скажешь, я и сам огорчён. Но жизнь не стоит на месте. К тому же за всё это время я немало сделал для твоего Совета и с лихвой оплатил оказанные мне услуги.

Думаю, мы в расчёте. Да и ты пока что не на моём месте. Советую выезжать пораньше – жрецы мне сегодня нашептали, что через пару дней начнутся обильные дожди. Совсем забыл! То критское вино, которое тебе так понравилось – можешь взять с собой пифос в дорогу, я распоряжусь. Надеюсь, когда-нибудь свидимся.

Меандр с усмешкой поклонился.

– Ты очень щедр, великий басилей! Не думаю, что нам суждено ещё раз встретиться. Прощай.

Меандр мягко, по-кошачьи, вышел из зала и тихонько прикрыл за собой дверь.

«Учитель, как и всегда, оказался прав, – ухмыльнулся он про себя. – Значит, скоро у Македонии появится новый правитель. Александр. Молод, горяч, но, тем не менее, управляем. Не зря же к нему заблаговременно приставили трудягу Аристотеля. Так что всё пока движется по намеченной колее. Да и как, собственно, могло быть иначе?! Сейчас в этой истории намечается следующая глава. Даже боюсь предположить, какой финал намечен для Филиппа, столь изощрённо перехитрившего самого себя. Хотя это уже не моё дело. В излишнем знании – излишняя печаль».

37

– А всё-таки, он хорош! Что бы кто ни говорил! – Гефестион в восторге хлопнул себя ладонью по колену. – Ты послушай, что он говорит и как при этом держится. Словно он сам басилевс, если не бог! Так, будто это именно он победил при Херонее, а вовсе не Филипп, который теперь держит греков за горло!

– Не так громко, мой друг, на нас уже обращают внимание, – Александр положил руку на плечо Гефестиону. – Ты нас выдашь.

– Ох уж эти твои тайные поездки в Афины! Сколько из его речей мы с тобой прослушали? Пять или шесть? Кому рассказать, не поверят: Александр Македонский – поклонник таланта Демосфена! Того самого Демосфена, врага Македонии! Это же надо, комедия прямо в духе Аристофана!

– Тише! Дай послушать, – Александр в притворном гневе сдвинул брови, – к тому же я не считаю его врагом.

Разве может быть врагом, скажем, ветер? Даже если он дует не в том направлении, которое тебе нужно. Ведь это же ветер.