Оратор

– Ты всё шутишь! А я тут наслушался их кровожадных заявлений, и мне совсем не до смеха.

– Я рад тебя видеть, дружище! А то мне уже показалось, что ты перешёл на тёмную сторону!

– Легко тебе сейчас смеяться. Когда начался весь этот шторм, я сразу понял, что толку от моих несчастных возражений будет немного, поэтому решил, насколько возможно, узнать их планы, а потом уже попробовать их расстроить.

– Удобно. И что же ты узнал?

– Хорошо тебе сейчас рассуждать, а на меня всё это, как лавина обрушилось! Необходимо было срочно что-то решать…

– Да я не в обиде, просто шучу.

Так что узнал?

– Говорю же, я подслушал один разговор. Праксис, тот, который спит и видит себя главою македонофилов, шептался с неким важным приезжим господином. При этом вёл себя с ним Праксис на редкость почтительно. Так вот, они там такого наговорили, даже не знаю, как сказать…

– Ну, не убить же они меня, в самом деле, надумали! – Демосфен посмотрел на вконец растерявшегося Гиперида и насмешливо поднял бровь. – Да ты что! Неужели у них всё так плохо?!

– Плохо или не плохо, рассуждать не берусь, однако речь шла о том, чтобы в ближайшие же дни подослать к тебе в тюрьму убийцу.

Так что выхода нет. Сейчас тебе необходимо бежать. А со всем остальным разбираться будем позже. Я уже всё устроил. Сегодня здесь начальником охраны приятель мужа моей сестры. Он получил нужную сумму и организует дело так, как нам надо. Мне удалось купить для тебя место на корабле, который отчаливает сегодня с утра. Внизу ждёт колесница. Я заходил к твоей жене. Деньги и вещи собраны. Утро уже совсем скоро. Времени почти не осталось. Нам пора идти.

– Даже не знаю, стоит ли оно того.

– Не глупи, в этой жизни что-то можно изменить лишь до тех пор, пока ты жив. В следующий раз победим мы.

– Хорошо, уговорил, адвокат! Пойдём. Где там твоя колесница…

41

Ну вот, опять всё не так! Кто-то вновь потрудился над переписыванием его прошлого. Даже вроде бы и складно. Одна беда – в реальности было совсем иначе.

Демосфен, кряхтя, приподнялся с каменного пола и, опираясь на колонну, встал. Всё тело сильно ломило от долгого пребывания в неудобной позе на треклятом каменном полу. Он прошёлся по полутёмному залу, на ходу разминая затекшие руки и ноги. Казалось, он здесь уже целое столетие. А возможно, так оно и есть. Старый храм Посейдона стал для него преддверием вечности.

Там, за этими стенами, течёт одна жизнь. Здесь – другая. А у него в голове их целое множество.