Оратор

– В печи Гефеста[5], вероятно, было бы прохладнее, да и сама жизнь не слишком-то способствует безоглядному веселью.

– Да, про Гефеста это ты в самую точку! – незнакомец по-мальчишески задорно хохотнул, и его серо-голубые глаза озорно блеснули.

– Но, позволь полюбопытствовать, откуда ты знаешь моё имя? – Демосфен продолжал между делом изучать странника. Несмотря на почтенный возраст и тяжёлую накидку, тот выглядел на зависть свежим и бодрым, словно жара ничуть его не беспокоила.

– Тут всё очень просто, – отвечал жрец, – некоторое время назад мне частенько случалось гостить в славном городе Афины.

А кто же в Афинах не знает великого Демосфена? Кое-что из твоих прекрасных речей и мне, недостойному, посчастливилось услышать. Так что не узнать тебя я просто не мог. Что же касается дурного места, – очертил он посохом простиравшийся перед ними пейзаж, – то разве в нём дело? Нет! Дело лишь в том, как, находясь на этой никудышной жизненной сцене с дурными декорациями, поведёт себя сам человек, как сумеет он направить внешние силы и обстоятельства на то, чтобы пробудить собственный дар. Всё лишь в твоих руках! Ну, или почти всё, – он опять весело хохотнул и расплылся в улыбке, но глаза его при этом оставались серьёзными. – Так что, радуйся – хайре! Ведь пока ты жив, у тебя всегда есть шанс если уж и не переписать пьесу, то, по крайней мере, сыграть её надлежащим образом.

– Сказано достойно, вот только бы эти слова ещё приняли в расчёт трудолюбивые мойры[6]! Ну, или хоть кто-нибудь из богов согласился бы, ради разнообразия, поддержать наши жалкие усилия, – утерев краем плаща пот со лба, Демосфен невесело рассмеялся.

– Боги, увы, не всесильны, но ты ошибаешься, если думаешь, что им нет до людей дела. Просто они далеко не всегда действуют открыто. Как говорится, протяни перед собой руку, и непременно коснёшься хоть одного из божественных отпрысков!

Жрец рассмеялся собственной шутке, отчего многочисленные морщинки на его щеках и вдоль лба пришли в движение, при этом несоответствие лучащихся иронией молодых глаз с лицом пожилого человека сделалось ещё более разительным.

– К тому же ты недооцениваешь собственные силы. На самом деле, человек по сути сам почти бог, только боится это признать, погружённый в свой воображаемый мирок. Этим, надо сказать, многие пользуются к собственной выгоде.