Оратор

Мережковский

12

– Ты можешь даже не сомневаться, я совершенно точно переписал все книги, используемые для учения по методе почтенного Исократа[1], – рослый рыжеволосый парень радостно сгрёб своей огромной пятернёй протянутые ему монеты и расплылся в белозубой улыбке. – Завтра закончу переписывать новый свиток для учеников мастера Алкидаманта, вечером могу занести. Тебе это ещё интересно? – Каллий нервно сглотнул и с надеждой уставился на Демосфена.

– Конечно же, неси.

Не беспокойся, я заплачу, как договорились, – Демосфен выглядел озабоченным и даже мрачным, что никак не могло укрыться от внимания предприимчивого Каллия, доходы которого во многом зависели от жажды к учению этого богатенького мальчишки.

– Не переживай, нужно лишь терпение и усердие. Так всегда говорит мастер Исократ, когда у кого-то из учеников что-либо не получается. Ну, иногда ещё палкой по спине добавляет, – весело хихикнул Каллий, и вновь растянул своё широкое веснушчатое лицо в довольной улыбке.

Каллий из Сиракуз уже не в первый раз тайно снабжал Демосфена за должную (надо сказать, весьма приличную) плату собственноручно переписанными трудами двух известных ораторов, преподающих риторику, у которых он сам уже с год как занимался – Исократа и Алкидаманта[2]. Несмотря на то, что оплату Калий брал немалую, но она всё же никак не могла сравниться с деньгами, необходимыми для обучения у этих известных метров.

Один только Исократ брал с ученика десять мин. Для Демосфена в его нынешнем положении это была неподъёмная сумма.

– Надеюсь, ты не забыл о моей просьбе записать последние устные наставления Алкидаманта?

– Да, конечно, я уже начал. Рассчитываю дня через три закончить. А в чём причина, скажи мне на милость, твоего дурного настроения, надеюсь, ты здоров?

– Я здоров, насколько это возможно, не тревожься. – Демосфен вздохнул и машинально погладил пальцами керамический футляр только что принесённого Каллием свитка.

– Ну, слава Асклепию[3]! А то я уже собрался испугаться. Почему же ты тогда столь мрачен, словно пообщался с самыми несчастными грешниками Аида?

– Просто я никак не могу разобраться, то ли я окончательно лишён таланта, то ли мы с тобой занимаемся в корне неправильно! За эти два месяца мне ни на шаг не удалось продвинулся в риторике.