Оратор

А вот Демосфена, напротив, в данный момент времени интересовала риторика, прежде всего применимая к судебному процессу, который он намеревался вести против своих опекунов.

Выход нашёлся сам собой. Один из наиболее известных юристов Афин, Исея Халкидянин, неожиданно начал давать уроки судебной риторики и права. При этом Исея считался крупнейшим знатоком права аттики и, что не маловажно, прежде всего в той его части, которая как раз касалась имущественных исков. Так что Демосфен ни чуть не сомневался записываясь именно к этому мастеру.

Тем более что за обучение он брал значительно меньшие суммы, и это тоже было важно, так как приходилось экономить буквально во всём.

К тому времени Демосфен очень кстати познакомился с Каллием, одновременно обучавшемся как у Исократа, так и у Алкидаманта. Здоровяк Каллий был совсем не против пополнить свой личный бюджет. Учитывая, что дорогостоящее обучение оплачивали его родители, но при этом деньги на жизнь выделяли ему крайне скупо.

В общем, Каллий достаточно легко согласился негласно переписывать Демосфену необходимые для учёбы книги.

И всё бы хорошо, но в какой-то момент Демосфен упёрся лбом в злосчастную каменную стену непонимания, и та никак не захотела сдвигаться под его отчаянным нажимом.

Первоначально он винил в этой ситуации Каллия, предполагая, что тот по своему невежеству что-либо упускал, излагая ему наставления именитых мастеров, но сегодня, после их разговора, пришёл к выводу, что дело тут, вероятнее всего, в другом. Однако это открытие не прибавляло его нынешнему настроению особого оптимизма.

Он чувствовал, что всё пошло совсем не так, как следовало, и не мог понять, где же допустил ошибку.

Наконец, оставив свои тщетные попытки преодолеть воздвигнутые им же самим барьеры, Демосфен решил последовать совету Каллия и вышел из дома. Вечер действительно был хорош!

Свежий ветерок где-то над головой шелестел листьями деревьев, а порою спускаясь к самой земле, ласково касался лица своими незримыми перстами, позволяя легко забыть всё, что осталось в памяти от ещё столь недавней дневной жары.

Хотелось дышать полной грудью, пить этот пропитанный золотом заката хмельной воздух, словно дорогое вино. Просто идти вперёд, ни о чём не думая и никуда не торопясь, подставляя волосы, лицо и всё своё тело этому мягкому летнему ветру, пропитавшемуся запахами моря и луговых цветов.

Вдоволь так набродившись по заросшим буйной травой аллеям, Демосфен присел на парапет вяло струящегося одинокого фонтана.