Оратор

– Хайре! – неизвестно зачем и кому сказал он.

Голос его прозвучал гулко и, истаяв коротким эхом, одиноко повис в плотной тишине. Службы в храме уже давно не велись – с тех самых пор, как последнее землетрясение внесло свои коррективы в наивные представления человека об отправлении религиозного культа.

Похоже, что в храме и его ближайших окрестностях никого сейчас, кроме Демосфена и не было. Разве что боги в приступе ностальгии незримо для людей прохаживались здесь, при этом не слишком-то спеша проявлять своё присутствие.

Однако и особого беспорядка в священных стенах совсем не наблюдалось. Вероятно, чьи-то заботливые руки время от времени наводили в этом некогда популярном месте подобающий ему вид. Такое положение его вполне устраивало – хотелось какое-то время просто побыть в одиночестве.

Зайдя в полутёмный храм, Демосфен обошёл массивную статую Посейдона и двинулся дальше. Устало проковыляв через весь зал, он бросил свой пропылённый походный плащ в самом дальнем его углу. Устроившись на этом импровизированном ложе, он с наслаждением привалился спиной к шершавой стене, не без удовольствия отметив, что после жаркого дня она всё ещё оставалась прохладной.

Здесь было как-то уютнее, нежели в центральной части перед алтарём святилища, где отовсюду было видно каменное лицо повелителя морей – зачем, как говорится, лишний раз мозолить глаза вспыльчивому богу.

Посидев так некоторое время, он вдруг вспомнил странную фразу, выдернувшую его из полудрёмы: «Пора». А почему бы, собственно, и нет?! Что он, в конце-то концов, теряет? Ведь всё, что возможно, он уже потерял.

Хуже теперь уже точно не будет. Достав подаренный жрецом сосуд, он открыл плотно пригнанную деревянную пробку, осторожно понюхал, пожал плечами и сделал небольшой глоток. Потом ещё один.

4

Мягкие тёплые волны, возникая из ниоткуда, бережно несли его на своих широких изогнутых спинах. Казалось, он тоже изгибается вместе с ними – расширяясь, вырастая, удлиняясь во все стороны – так что и сам незаметно превращался в одну из таких волн, неутомимо плывущую в восхитительную, недостижимую бесконечность.

Его уносило всё дальше, а все недавние проблемы виделись отсюда такими несущественными, оставленными где-то там, на крохотном островке сознания, окружённом бесконечным океаном воды и света. Света… Неожиданно показалось, что вокруг стало ещё светлее… Где это – вокруг? На мгновение всё смешалось, и он вдруг почувствовал, как сквозь веки – его веки – пробивается слабый свет.