Оратор

А если честно, то, что я сегодня услышал из твоей речи, мне понравилось.

Демосфен бросил быстрый взгляд на собеседника, чтобы оценить, не издевается ли он над ним. Но Сатир, судя по всему, был совершенно серьёзен. Хотя уже одно это звучало как каламбур.

– Просто ты выбрал не самый удачный момент для своей речи, и не самую лучшую аудиторию. Хотя, – Сатир прищурил один глаз и слегка скривился, играя профессиональной мимикой, – серьёзный оратор должен уметь справляться с любой аудиторией.

– Выходит, на серьёзного оратора я не тяну, а комиком, как ты уже сказал, мне не быть, – Демосфен через силу улыбнулся и развёл руками.

– Да ты погоди, – примирительно сказал Сатир. – Тебе, конечно, не хватает опыта, и тут я помочь бессилен, такое приходит со временем. Но что тебе ещё необходимо, так это детали – поза, жесты, мимика, интонация. Умей ты этим богатством пользоваться – и любая толпа превратится для тебя в благодарных зрителей. И вот здесь-то я уже могу поспособствовать, так как подобные умения и мой хлеб тоже, – Сатир выразительно повёл бровью и грациозно раскланялся.

– Начать, пожалуй, следует с интонации. Она, без всякого сомнения, является истинной царицей любой устной речи. Ты мне как-то говорил, что знаешь наизусть знаменитую Надгробную речь Перикла о павших за отечество. Начни её сейчас для меня так, как произносил бы перед зрителями. Ну же, попробуй, будет интересно!

Демосфен вяло пожал плечами и начал:

«Большинство выступавших здесь до меня ораторов воздавали уже хвалу законодателю, который к установленным погребальным обрядам в честь павших прибавил еще обычай держать надгробную речь, ибо прекрасен обычай чествовать героев, павших на поле брани»…

По мере того, как Демосфен говорил, он всё больше и больше воодушевлялся.

Ему стало казаться, что слова постепенно обретали необходимую силу. Будто наяву увидел он огромную погребальную процессию, скорбные лица воинов, отдающих дань погибшим товарищам, пляшущие на ветру языки пламени факелов…

– Спасибо, пока хватит, – вошедший в роль Демосфен не сразу понял, что это останавливает его Сатир.

– А теперь попробую я прочесть небольшой фрагмент. «Большинство выступавших здесь»…

Демосфен слушал, и всё заметнее мрачнел. Когда Сатир закончил, он был совершенно потрясён.

– Спасибо, я понял, – негромко сказал он. – Это было удивительно! Думаю, я так никогда не смогу.