Скиталец: Воробьиные ночи

Лишь те, кто оборачивался и замечал его расступались. Дородная баба шарахнулась в сторону, когда он прошёл мимо, а один из старичков смачно плюнул ему под ноги и бросил в спину:

— С ведьмачем якшается! Проклятый!

Тех, кто был менее сговорчив или пуглив, Морен растолкал, чтобы пробиться. Толпа собралась такая, что впору было поверить: вся деревня пришла посудачить и своими глазами посмотреть на чужое горе. В дом Морена пустили беспрепятственно — дверь оказалась не заперта — а первым, что он увидел, пройдя сени, стали Любава и мать ее на коленях перед ней.

Девушка сидела на лавке в мокром платье, с которого каплями бежала вода, и слабо раскачивалась, шепча что-то беззвучно в кулачок. В её растрепанную косу были вплетены одуванчики и васильки, уже завядшие и поникшие, а плечо украшал причудливый узор, уходящий под одежду, словно под кожей расцвело чернильное дерево. Сжавшийся промокший комочек — вот какой она казалась сейчас. Но стоило заглянуть ей в глаза, и Морен ужаснулся. Вместо зрачков были белёсые бельма, направленные в никуда.

Любава беззвучно плакала, шевеля губами, а матушка её билась в истерике, сидя на полу у её ног:

— Любочка, доченька, очнись… Очнись, прошу тебя! — повторяла она без конца.

Брослав стоял в стороне совершенно бледный и, будто не видя ничего, смотрел на жену и дочь. Он не сразу заметил Морена, но стоило взгляду упасть на незваного гостя, как лицо его побагровело, и он угрожающе ступил на Морена.

— Никому вреда не причинил?! — проревел он. — Смотри, что он с моей дочкой сделал!

— Чародей здесь не причём, — Морен сразу понял, о ком речь.

— Я был с ним весь день, он не мог ничего сделать.

— Не мог, говоришь?! — процедил староста сквозь зубы. — А что это тогда по-твоему? Что мне твоё слово, против того, что я сам вижу? Дочь мою заколдовали, а ты говоришь, он тут не при чём?! Она из поля пришла, ничего не видит, никого не узнаёт, говорить не может!

— Это не колдовство. Похоже на болезнь, уверен, лекари Церкви справятся с ней…

«Каен тоже изучал медицину», — вспомнил запоздало Морен.

До города день пути, а мельница была в четверть часе ходьбы отсюда.

— Или я могу привести чародея, — решил испытать он удачу. — Тот разбирается в недугах и травах, он может осмотреть её и, возможно, помочь.

— Думаешь, я подпущу его к ней?! — Брослав разъярился только сильнее.

Он шагнул к Морену, сжимая кулаки, и тому пришлось отступить, не угрозы ради, но собственного спокойствия, схватившись за меч. Их перепалку прервал вбежавший в дом паренек.