Скиталец: Воробьиные ночи

Но у Каена на этот счёт было своё мнение:

— К бесу его!

Он со всей дури пнул стену под лестницей и одна из досок легко надломилась. Упав на колени, Каен оторвал её голыми руками и взялся за следующую. Поняв, что он задумал, Морен извлёк меч и рукоятью выбил ещё несколько досок, методом проб выбирая самые сгнившие.

Снаружи зазвучал треск. Он нарастал, звуча всё громче, пока не раздался грохот, что сначала смешался, а затем и заглушил крики паникующих людей.

Пол под ногами задрожал, глиняная ёмкость опустилась ещё ниже, но шум явно шёл снаружи. Морен предположил, что одна из лопастей не выдержала и обрушилась прямо на людей.

Не выпуская из рук меч, он пару раз ударил плечом в сломанные доски, пока те не поддались, провалившись наружу. От падения следом за ними, его спас Каен, удержав за руку.

— Надо прыгать, — бросил Морен вместо благодарности.

Каен выругался, но спорить не стал. Морен прыгнул первым — влажная земля смягчила падение, не дав переломать ноги, хотя приземление всё равно вышло болезненным. Конь встретил его громким ржанием, встав на дыбы, в попытках вырваться и всё-таки убежать от жара. Когда Морен бросил взгляд на Каена, то понял, что тот всё ещё медлит. Оценив высоту, он так и не рискнул прыгать, вместо этого свесив сначала ноги, а потом и всё тело, повиснув на руках.

Доски жалобно заскрипели и проломились под его весом, прежде, чем он успел отпустить руки. Чародей рухнул спиной в грязь с глухим стоном. Морен за плечи оттащил его подальше и сам упал в колосья пшеницы рядом с ним. Оба тяжело дышали, Каен сорвал тряпку с лица и закашлялся.

Мельница застонала в последний раз, и стена, которую они пробили, надломилась.

Пол второго яруса провалился, потянув за собой остальное. Строение осело, обрушилось прямо у них на глазах, и огонь поглотил его. А кашель Каена перетёк в хриплый, заливистый смех.

Когда Морен перевёл на него взгляд, полный недоумения и осуждения, чародей похлопал его по плечу и сказал:

— Пожалуй, ты меня убедил. Я согласен на переезд.