Тусклый Свет Фонарей

Поглощая похлебку с рисовой лапшой и вонтонами, наполненными бамбуковыми ростками, грибами сянгу, зеленью и пряностями, я всё размышлял о том, что может быть причиной такой беды. Мне доводилось беседовать с бывалыми охотниками, и те не раз говорили, что в голодные для них годы дикие звери приходят к деревням и кормятся тем, что там найдут. И духи в этом замешаны обыкновенно не были. Но посевы оказались вытоптаны, а не съедены. Значило ль это, что мои познания в магии инь и янь могли всё же пригодиться? Как бы то ни было, после обеда я велел раздобыть для меня ингредиенты для волшебного порошка, а сам прогулялся к лесу.

Звериная тропа тянулась до самой чащи, но едва деревья тесно сомкнулись над моей головой, как следы разошлись в разные стороны, утратив своё единство. Я понял, что продолжать их отслеживать тщетно, и вернулся в деревню. Всю обратную дорогу меня не покидало ощущение, что кто-то следит за мной.

В деревне я, используя то, что прихватил с собой, начертил магические знаки на листках зачарованной бумаги и под любопытными взглядами крестьян создал и разложил, прикопав, на полях созданные обереги.

До конца недели всё было спокойно, но на следующей, в ночь полнолуния, словно издеваясь над нами, те же звери вытоптали огороды старосты и ещё нескольких семейств. Я понял свою ошибку и защитил от зверья и огороды, и саму деревню, и вообще все её угодья. Попотеть мне пришлось изрядно, да ещё и ингредиенты, необходимые мне, я, наконец, дополучил.

Один из рыбаков ради этого самоотверженно на своей лодчонке доплыл до Цзыцзина и вернулся как раз накануне происшествия.

Тогда же я сумел создать зачарованный порошок, но не торопился его применять, а выждал несколько дней и, покуда все спали, высыпал порошок вокруг деревни и рассеял по ветру на четыре стороны, произнося магические слова. Завершив своё дело, я невольно бросил взгляд в сторону леса, туда, где качались и шумели на ветру вековые дубы, тополи и вязы. И показалось мне, что мелькнуло там какое-то мерцание. Полный тревог, я поспешил вернуться в дом старосты и лег спать.

На следующий день в Юаньталоу, как и во всей империи, праздновали Цинмин. И день выдался теплый и солнечный. Сельчане ужинали под открытым небом, а после ужина на закате солнца пошли к реке, дабы запустить в воду бумажные фонарики, как обычно делали в праздник Чжунъюань. Только они запускали свои без огней, но с дарами и записками для богов и духов, и молча, с благоговением, стоя на берегу, глядели, как их подношения уносит течением.