Тусклый Свет Фонарей

Быстрым шагом мы добрались до дома Сяо Туня, но дверь он нам отворил не быстро и не охотно, и по виду его я сразу понял, что не даром его так кличут[7]: был он и впрямь похож на борова, и явно любил унять свои горести и тревоги старым добрым хуанцзю, а то и чем покрепче. Одно радовало – только мы его спросили о призраке из башни, как он воздел руки к Небу и всё рассказал как на духу.

Сказал он, что началось всё в ночь Праздника Фонарей или, быть может, чуть позже. Или, напротив, раньше – точно припомнить он не мог, и посему пришлось настоятельно вернуть его к самой сути дела.

Тогда-то он и поведал, что уж гости его разошлись в тот злополучный вечер, когда разыгралась гроза, но нужда заставила его, поминая недобрыми словами Тян Луна[8], выйти во двор. И тут-то он и услышал этот страшный вой, и в блеске молнии на пригорке возле башни увидал его, призрака павшего воина в старинных доспехах! И так испугался, что обмочился, и сам чуть было не отправился к праотцам, припустил, что было сил, обратно в свой дом, запер двери и, не отвечая на вопросы домочадцев, завалился на тюфяк да спрятался под одеяло. Так и заснул, и прохрапел до самого рассвета. А наутро он за горсть сладостей отправил своего мальца с другими ребятами в башню, посмотреть, что там да как.

– И что же? Увидел он там что-то или кого-то? – в нетерпении спросил я.

– Никого и ничего, почтенный сянь! Так-то мы и убедились, что это гуй[9]! Ведь кабы то был живой человек из плоти и крови, то оставил бы, если б не себя самого, то хоть какие следы!

Верить до конца этому неотесанному селюку никак было нельзя, но и не верить вовсе не выходило.

Я велел позвать его сына, и расспросил ещё и его, но и так ничего нового не выведал. Рассказ его лишь с новыми дополнениями повторял отцовский.

Озадаченный я вернулся в дом старосты, дабы пообедать и всё обдумать ещё разок. Деревенский староста то и дело поглядывал на меня так, словно ждал, что я встану, пойду в башню и быстро всё улажу. Мысль эта злила меня, но, по совести сказать, ничего другого мне и не оставалось, потому вечером я отужинал со всеми, собрал то, что могло мне пригодиться, и, завернувшись в плащ на случай непогоды, в одиночку отправился к заброшенной лоу.

–

Тучи за минувший день так ни разу и не обрушились на землю дождём, и всё ж, едва начало смеркаться, всё заволокло густым туманом, отчего мне ещё больше стало не по себе. Окутай меня такое марево в Пэн-Хоу-Мао, думать не хочу, что бы тогда делал.