Тусклый Свет Фонарей

Начальник гарнизона, верно, готов был проклясть его за такие слова, но смолчал, а мой товарищ поблагодарил за рассказ, обещал утром заняться этим делом и позвал меня с собой готовиться ко сну.

В комнате он долго молчал, и лишь, когда пора было гасить светильники, я спросил его, о чём он думает, и зачем так зло подшутил над бедным воякой.

«Никакой он не бедный, – отозвался мастер Ванцзу. – Знает о своих грехах, вот и дрожит. И умолчал о многом. Помяни моё слово, утром мы узнаем немало нового». Я промолчал.

Но утром мы и вправду узнали много нового.

__________________________________________________________________________________________

[1] Бубин Сяоцзян – один из малых генералов, как правило, чиновники 5-го ранга, командовали наземными силами в один или несколько туаней или даже фубином (численность 800-1200 человек).

[2] Лобо – большая белая редька.

[3] Буквально «подогретое вино», обычное, но теплое рисовое вино.

[4] Да, этот тот самый генерал Йе Хулю, чьему младшему брату Мэн Байфэн помогал в прошлых главах.

[5] Чжан – в данном случае начальник отряда хо. Один хо обычно состоит из 10 рядовых солдат.

[6] Младшие и средние офицеры, подчиняются сяоцзянам.

Глава 16. По следам на снегу

Верно, будить нас не решились, но, едва мы показались обитателям терема на глаза поутру, как все притихли, а немного погодя, не успели мы ещё и о завтраке заикнуться, нас позвали к сяоцзяну Вэй. Вид у него был хмурый и строгий, а пальцы вновь выдавали в нём беспокойство.

Перед ним стоял молодой солдат, и, когда мы явились и сели, начальник гарнизона велел ему повторить донесение и для нас.

Юноша, по виду чуток моложе меня, смутился и начал сбивчиво объяснять, что случилось, и я никак не мог отвлечься от его чудаковатого говора, чтобы уловить суть сказанного – говорил он короткими фразами так, словно произносил их все третьим тоном[1]: начинал громко и высоко, потом в середине понижал голос, будто силы покидали его, а под конец у него словно открывалось второе дыхание.

Вдобавок он без конца спотыкался, подбирал слова, а иной раз начинал от волнения заикаться.

Из его слов я понял лишь то, что ночью он с товарищем нёс дозор подле околицы на западной оконечности деревни, и его пробрала нужда, по которой он и отлучился, оставив товарища одного, будучи уверенным, что ничего за столь короткий срок с ним не случится. Но тело его обмануло, и времени ушло больше.