Тусклый Свет Фонарей

Коль меня не дождешься, иди к кладбищу». С этими словами он хлопнул меня по спине, указал на тропинку, наискось ведущую на другой край деревни, а сам пошёл вперед. Я вздохнул и побрел по рыхлому грязному снегу в противоположную сторону.

–

Ежли верить легендам, то жил в начале эпохи Мятежников земледелец по прозвищу Пэй Шанди[5], личное имя которого было Нунмин, и от того, что в стране надлежащего порядка тогда не было, он свободно бродил по всем её краям в поисках самой плодородной земли. И набрел он на очень плодородное и благое место у слияния рек Чандэ и Шэнсян, но там уже стояла деревня, которой ныне стерты даже следы.

Там Пэй Шанди взял себе жену, и вдвоем с ней продолжил свой путь – дошёл до Зеленых Холмов в пригорьях Сюэпо и осел недалеко от истоков Чандэ. Почва там была не так хороша, как в деревне его жены, но тоже прекрасная. И они стали жить там вдвоем, засевая год за годом поля и огороды, и собирая обильные урожаи. И с женой родилось у него восемь детей, а потом она ушла в страну Кэн-Вана, и Пэй Шанди женился на её сестре, а, когда и та почила, то ещё на трех женщинах из той же деревни.

И всего от его пяти жён родилось у него сорок сыновей и десять дочерей, и тогда Пэй Шанди сменил имя на Пэй Нунмин, и весь его род стал зваться Пэй, и так появилась деревня Дапэй.

А, когда деревня сильно разрослась, то часть её жителей ушли на другое место, и основали деревню Сяопэй. Есть, конечно, и другие легенды, но самая расхожая эта.

Говорят ещё, будто те сорок сыновей или их потомки расселились по всей стране, а дочери были выданы замуж, кто в ближние деревни, а кто и в дальние, и нет среди шанрэней Син ни одного крестьянина, никак не состоящего в родстве с родом Пэй. И что, даже ежли фамилия кого-то из нун пишется иначе, то он всё равно потомок Пэй Нунмина.

Отчего-то, шагая вдоль замерзшей реки Чандэ, на берегу которой и выросла деревня Сяопэй, я вспомнил эту легенду. Только деревне Дапэй она и уступала в этих краях и по размеру, и по плодородности почв, и обе славились своими водяными мельницами, день за днём перемалывающими собранное с взлелеянной земли зерно.

Вот такая мельница и стояла в конце той улочки, по которой я побрел.

Когда я подошёл, во дворе надрывался цепной пёс, но никто так и не вышел, посему пришлось мне самому дойти до дома и постучать в дверь. Однако и тогда никто не открыл, даже после того, как я повторил попытку.