Проклятье замка Кужигай

— Наверняка, такой ловкий малый, как ты, Рыгор, что-нибудь придумает, — заговорщически подмигнул ему купец.

— Я не стану брать грех на душу, — управляющий резко поднялся и пошел к выходу. Тут до него донеслись обрывки разговора старосты с мужиками.

— Он меня выгнал, представляете? Меня, старосту, чистого перед богом и людьми, а это бесовку у себя оставил…

В голову Рыгору пришла шальная мысль, но он тут же погнал ее прочь, как чумную.

 

На следующий день управляющий принес толстую стопку бухгалтерских книг.

Антон несколько часов просматривал их, пока в глазах не зарябило от бесконечных колонок с цифрами. Шляхтич снял очки в тонкой оправе и потер переносицу. «Что же я делаю? Разве об этом я мечтал, когда уезжал в университет? Искать ошибки в бухгалтерских книгах? Уличать в обмане проворовавшегося управляющего? Пытаться найти способ, чтобы свести концы с концами и сохранить дом, из которого мне всю жизнь хотелось сбежать? Кого я обманываю? Я здесь всего два дня, а устал так, что уже в могилу пора. Бежать, надо бежать отсюда прочь. Может, стоит воспользоваться предложением Кастуся? Америка… Говорят, там столько земли, что нам и не снилось. На бескрайних зеленых лугах пасутся тучные стада коров, а по прериям свободно скачут табуны одичавших испанских лошадей. Мир безграничных возможностей, где еще жив дух свободы… Я смог бы стать пионером. Осваивать новые территории на Диком Западе. Верно, для врача там всегда найдется работа. Я мог бы открыть собственную практику в каком-нибудь небольшом городке. Вот эта была бы жизнь… чистая, незамутненная, без предрассудков и суеверий, полная приключений и захватывающих дух событий…»

Поднявшийся на улице ветер застучал в окна. Антон дернул головой, прогоняя мечтательную дремоту, и вновь уставился в книги с цифрами. «Вот тут подозрительно. Слишком уж высокие цены на сырье. И здесь. Сомневаюсь, что Рыгор выплачивает рабочим на фабриках такое большое жалованье. Надо бы проверить».

Антон сложил книги на стол аккуратной стопкой и направился к своей пациентке.

Купава сидела на подушке, сосредоточенно вышивая какой-то замысловатый узор на льняном платке. Увидев пана, женщина отложила работу и ласково улыбнулась. С ее лица уже пропала болезненная бледность, но в глазах все еще читался страх от пережитого кошмара. Антон никак не мог взять в толк, что злого могли углядеть в ней селяне, за что обвинили во всех своих бедах и так жестоко с ней обошлись. Не было в ней ничего противоестественного, недоброго.