Битва Добра и Зла

Уже вечер наступил и пришел приказ о том что выступать будем рано утром. Еще вкратце дошла радиограмма о том что фрицы попытаются на нашем участке применить какую-то новую хитрость или оружие, но так полной информации не дали было не понятно что это могло быть.

Когда наступила ночь и все кроме часовых пытались уснуть Степан вдруг резко вскочил и схватив Библию и икону выскочил из блиндажа. Я услышал как ему что-то сказал часовой а потом изумленно воскликнул нарушая тишину.

- Етить колотить это что это за иллюминация?

Я вздохнул поднялся накинул шинель и вышел наружу с целью приказать Степану идти отдыхать и не баламутить личный состав взвода.

Но когда я взглянул в ту сторону куда смотрели они с часовым то обомлел.

Из-за небольшого подлеска находящегося перед нашими позициями и немного левее, поднималось фиолетово-красное свечение словно там разожгли огромный костер. Примерно там как раз находилось расположение врага и было очень странным видеть подобное пренебрежение маскировкой.

Странно еще было то что стояла какая-то неестественная тишина словно нас накрыло каким-то куполом потому обычно до нас изредка доносились звуки со стороны основных позиций наших войск и из расположенной поблизости деревеньки.

Я некоторое время постоял, подивился и решил что утром когда пойдем в наступление выясним что это и сказал Степану идти отдыхать, но он отказался и вынув икону присел на колени поставил ее перед собой и тихо вполголоса принялся шептать молитвы.

Я сначала хотел все таки заставить его выполнить мой приказ но что-то внутри меня остановило при взгляде на Степана и я развернувшись ушел в блиндаж отдав указание часовому быть на чеку.

Вернувшись в блиндаж я прилег и попытался уснуть и провалился в сон как в омут.

Пробуждение было резким и неприятным. Я проснулся от того что что-то ухнуло и земля задрожала. С потолка блиндажа посыпалась земля.

Артподготовка!- подумал я.- Немцы решили нас опередить!

Я вскочил как и все кто был в блиндаже схватил свой автомат и выскочил наружу.

Утро зимой наступает поздно. Восход еще только занимался и полоска горизонта была светло-серого цвета.

Я взглянул на свои часы. До наступления еще был примерно час.

Посмотрев в сторону того подлеска что светился ночью я увидел что свечение никуда не делось. Фиолетово-кровавым маревом оно плясало над деревьями и в его тенях как будто бы танцевали сумасшедшую пляску какие-то темные фигуры.