Под знаком западной звезды

Он сделал шаг назад, – к мудрейшей, и прошептал, падая перед ней на колени, валяясь в грязи:

– Спаси меня, ты же можешь! Пусть я никогда не забуду своей вины, но живой я постараюсь ее искупить, а мертвый я буду годен только на корм ловчим псам. Ты говоришь, у тебя никогда не будет сына… Будь моей названной матерью, госпожа. Я постараюсь быть для тебя не обузой, но радостью, мне бы только эту ночь пережить… Что же поделать, если моя родная мать от меня отреклась?

«Что же поделать? У каждого мальчишки должна быть мать.

У каждого человека должен быть кто-то, кто нуждается в его заботах и покровительстве. Так почему не этот мальчик, дошедший сегодня до предела ужаса, доведенный травлей до крайнего отчаянья?»

Голос мудрейшей был хриплым и не очень-то ласковым, на первый взгляд. Она не умела быть ласковой, зато она умела быть властной и благосклонной:

– Поднимись, сынок. Отойди за мою спину. С дикой охотой я буду говорить сама. – мудрейшая уже видела пять черных расплывчатых силуэтов прямо перед собой.

Юноша поднялся на ноги и отошел за спину мудрейшей, повинуясь, скорее, ее командному голосу, и не понимая, не успевая еще осознать, что с ним происходит. Он стоял между мудрейшей и доброй и смотрел на приближающуюся кавалькаду.

Они замедлили свой бег, когда до мудрейшей оставалось не более десяти шагов. Голос Гвена ап Нида прозвучал раскатами грома:

– Мы никогда ничего не делили с тобой, женщина. Приходили на зов, когда ты звала, оказывали помощь.

Но сейчас ты стоишь у нас на пути. Отойди. Не ты нам нужна в эту ночь.

Мудрейшая решительно тряхнула волосами, и вода с них полетела во все стороны:

– Мы никогда ничего не делили, Гвен. Я звала, вы приходили. Я молилась, вы слышали. Нам нечего было делить. Мы вместе делали одно дело. Но сейчас… Этот юноша и так пережил слишком много. У каждого испытания должен быть свой срок. Срок этого юноши завершится сегодня, или же завтра он встретит безумным. Уходи, Гвен, и уводи своих спутников.

Сегодня вы его не получите.

Гвен ап Нид нагнул голову, словно пытаясь получше расслышать:

– Ты не хочешь отдать нам наше по праву, женщина? Ты, случаем, не тронулась умом от великой мудрости? Ты понимаешь, против какой силы пытаешься идти?

Мудрейшая решительно кивнула. Ее, казалось, не пугали ни непогода, ни громовые раскаты голоса Гвена ап Нида:

– Да, Гвен, я в своем уме и я понимаю, против какой силы я иду.