Под знаком западной звезды

Дальнейшая беседа, впрочем, помогла разобраться в причинах посещения.

Около пяти лет назад эти достойнейшие представители своего цеха встретили в поле прекрасную женщину в зеленом, очень милую и приветливую. Она пригласила их к себе, напоила чаем и открыла несколько секретов, напрямую связанных с их мастерством.

Все это было если и не обычно, то в порядке вещей. Порой соседи выбирали достойных, на их взгляд, представителей людского общества, чтобы открыть им секреты своих древних ремесел. И то, что секреты кузнечного мастерства открывала женщина – это мудрейшую тоже не удивляло.

Соседи вообще очень мало были похожи на людей.

Удивила мудрейшую, скорее, просьба кузнецов, рассказавших о давнем происшествии. Кузнецы начали ковать меч, и, чтобы завершить работу, чтобы меч стал таким, как должно, им нужно встретиться с той женщиной справедливых еще раз. А кто, кроме мудрых женщин, может организовать им такую встречу?

Мудрейшая хмыкнула, пожала плечами и стала расспрашивать кузнецов о подробностях.

Где они встретили ту женщину, как она выглядела… Мудрейшая знала, конечно, что соседи видятся людям такими, какими люди хотят их видеть, но все равно продолжала задавать вопросы.

На вопрос же кузнецов, где они, хоть предположительно, смогут найти женщину соседей, столь необходимую им сейчас, мудрейшая ответила:

– Не люди ищут добрых, а добрые ищут людей. Отправляйтесь туда, где встретили свою наставницу в прошлый раз, и, быть может, она сама вас там найдет.

Кузнецы ушли. Мудрейшая взмахом руки велела сопровождающим ее женщинам удалиться, присела на траву под большим дубом и задумалась. К ней снова возвращался давний интерес. Она так хотела узнать, кто же такие соседи и понять их… Хоть немножечко.

Порой соседи принимали облик людей и находили себе возлюбленных среди смертных. Они забирали своих возлюбленных в место, где время текло по-другому, а, устав, или вняв просьбе своего смертного возлюбленного, отпускали его обратно, к людям.

Человек возвращался в мир и узнавал, что прошло уже много-много лет, все знакомые умерли, и тосковал в одиночестве, пытаясь по возможности приспособиться к новому миру и новым обычаям, или пытаясь вернуться к своему возлюбленному – доброму, но не мог, и порой умирал от тоски.

Все говорило за то, что добрые жестоки к людям. Все говорило за то, что не только люди не понимают добрых, но и добрые не понимают людей.