Последнее представление

– Э, зря я столько… – он махнул рукой на пустые бутылки и вздохнул. – Как теперь командиру-то показаться? Даже проспаться не успею к утру. Не прощаюсь, – он положил руку ему на плечи, – я завтра тебя буду отводить. Скоро уж увидимся.

– Ты помнишь? – Фауст поднял взгляд. – Помнишь, что пообещал сделать?

Лазарь смутился.

– Э, не совсем, признаться…

Мастер сполз с досок и рухнул перед ним на колени.

– Возьми с собой мои вещи, – зашептал он, – возьми на площадь, пожалуйста. Там дневник и ещё платье моё.

Сожги их, сожги в том же костре. Ты найдёшь. И медальон на ветки. Яблоня, помнишь? Пожалуйста, – он снова едва не заплакал. – Возьми мешок. Это очень важно.

– Х-хорошо, – тихо ответил Лазарь. – Я возьму. И сожгу. Я всё сделаю.

– Именем бога своего поклянись, – полубезумно прошептал он. Охранник, помедлив, кивнул.

– Всё сделаю. Тебе оставить?.. – он махнул рукой в сторону последней полной бутылки.

– Ночь длинная, – грустно улыбнулся Фауст. – Оставь. И… спасибо тебе.

За всё.

Дозорный, вздохнув, кивнул и постучал в дверь. Раздался знакомый лязг, засовы открылись. Едва он вышел в коридоры, лицо мастера стало равнодушным и отрешённым. Лазарь исполнит клятву – и Фауст точно это знал.

Глава 10. Подчинивший пламя

Шаги в коридоре и звон замков застали Фауста в той же позе. Он всю ночь не сомкнул глаз. Тёмный силуэт всё нашёптывал ему про обиды и предательства, про концерт и шантаж, удары и цепь. Он больше не сопротивлялся. Он слушал и пропускал через себя всё то зло, что ему пришлось пережить за последние дни.

Горький напиток. Светлые косы. Пинок в ногу. Лестница в управе. Гусли на ремне. Холодные доски и угрозы в трактире. Он насильно заставлял себя вспоминать все образы, что вызывали у него боль и гнев. Холщовый мешок. Зелёные глаза. И, когда дверь наконец открылась, он поднял на караульных взор, полный искренней ненависти.

– Где ключ?.. ногу подвинь, – незнакомый ему охранник открыл замок на цепи.

– Вставай давай.

– Вам придётся мне помочь, – ядовито улыбнулся Фауст.

– Я вижу… – он оглядел пол, усыпанный пустыми бутылками, – развлёкся напоследок, а? – он подал ему руку.

Пленник потянулся за последним полным пузырём и поднялся, опершись на чужую ладонь. Слабые ноги подогнулись, и, если б не дозорный, подхвативший его под локти, то он, верно, снова б упал.

– Ну и куда тебе ещё, а? – он встряхнул Фауста. – И так на ногах не стоишь.