Последнее представление

От денег грустного мужика Фауст поначалу отнекивался, но, увидев, что тот сейчас окончательно раскиснет, всё же взял протянутые монеты.

Мнение о деревне он спросил у них всех. Мужик с бычками заявил, что его всё устраивает, но можно было бы и подвод к рынку наконец замостить, а то телега в грязи застревает каждую осень. Дедок развёл руками и сообщил, что его дом несколько лет назад спалили фратейцы, а нынче ему построили новый, хоть и поменьше, и претензий он категорически не имеет. Грустный мужик только усмехнулся от вопроса; но, впрочем, признал, что в других городах он тоже бывал, и ему было одинаково паршиво независимо от того, какой перед ним был указатель.

– Спасибо вам, – Фауст встал со своего табурета. Мужики почтительно отошли на шажок. – Вы помогли мне сделать очень важный выбор, – признал он. – А теперь ступайте с миром, и пусть у вас всё будет хорошо.

Мужчины поклонились ему едва не так же низко, как с утра кланялась голове Агнешка, и спешно вышли из дома.

Фауст сел на место. На сердце у него кошки скребли. После этих разговоров он наконец понял, что именно так не понравилось Лотару. Его ведь и вправду посчитали кем-то всемогущим, кто может прийти и просто взмахом руки решить все проблемы. И тем более стало понятно, почему тот захотел себе эту власть над деревенскими. Это не было устрашением, или угрозами, или каким-то иным принуждением. Люди действительно увидели в Фаусте свою надежду.

Он закрыл глаза. Действовать нужно было немедля.

– Агнесса! – крикнул он. Бабка, кряхтя, поднялась с кровати. – Сложи мне всю еду, что возможно. Суп оставь, съешь сама и гостей позови. Я пойду собираться, – он глубоко вздохнул.

– Ишь какой, – проворчала бабулька, складывая в холщовый мешок крендели и куски пирога. – Агнесса, значит… переболтал ты со старшим, а?

Он покачал головой.

– Извини, бабуль, не подумал. Всё было вкусно, – добавил он, – всё было хорошо. Спасибо тебе, – он чуть приобнял старуху за плечи и прошёл в комнату с кроватью.

Свёрток его лежал нетронутый. Подумав, он вынул из него щедрую горсть вчерашних монет, в которой блеснуло и несколько серебряных, и сунул их под подушку. Пусть ей хоть немного будет полегче.

– Ты заходи ещё к нам, а? – попросила Агнешка, заискивающе глядя ему в глаза. В руках она держала мешок, из которого торчал кусок рульки, и ту самую злосчастную бутылку. – Не обидим ничем, ты ж знаешь.

– Я попробую, – улыбнулся Фауст.